— Позволь же узнать почему же ты не пытаешься убежать в таком случае?
— А есть смысл?
— Ни поспоришь, — приподнялись краешки его губ в самодовольной улыбке. — И что, теперь собираешься сражаться с нами всеми?"
"Да он, блять, играется со мной! Как кошка с уставшей и полудохлой мышью!
— Всяко лучше, чем просто так сдохнуть.
Он на это ничего не ответил, после чего, наклонившись, поднял с плиты небольшой камешек, поместил его меж пальцев… а в следующий миг позади меня раздался оглушительный грохот от разрушений.
Я рефлекторно обернулся и увидел в стене огромную вмятину, словно оставленную взрывом ракеты, и то, как она засыпается осыпающимся потолком этого помещения.
Стараясь выкинуть это из головы, я развернулся и продолжил держать на мушке этого мужчину, что в ответ лишь самодовольно лыбился.
— Молодец, мой мальчик, — закивал он сам, — молодец. Ранее твои слова ничего не стоили, но теперь, благодаря твоим действиям, у них появилась ценность, ведь настоящий мужчина не отворачивается от своих слов, а держит за них до последнего вздоха, даже если весь мир против него.
— Да мне срать, — пряча страх глубоко в себе, лаконично, не проявляя и грамма эмоции, произнёс я, смотря в его глаза.
— Что ж… это… печально. Молодое поколение должно слушать старших и благодарить их за подаренную им мудрость. А в твоём случае — ещё и за оказанную тебе похвалу.
— Что. Тебе. Надо. От. Меня? — процедил я каждое слово.
— Всё размышляешь о том, почему же ты всё ещё жив? Мечтаешь уже побыстрее умереть, дабы не испытывать это напряжении и давящее чувство? Хочешь, чтобы всё уже побыстрее закончилось и тебе не приходилось и дальше строить из себе бесстрашного, хотя в глубине души ты прямо сейчас готов побежать от нас со всех ног?
— Не тебе уж точно заявлять, что сейчас у меня на душе.
— Горделив. Крайне горделив — подобно аристократу. Но всё же даже чересчур — не знаешь, когда остановиться, и даже понимая, что другой стороне от тебя что-то нужно и ситуация для тебя не патовая, всё равно продолжая говорить нечто столь… необдуманное и рисковое.
Ты точно не аристократ.
— Да я и не стремлюсь к этому.
— Это видно, — заявил он уже с неким очевидным пренебрежением в голосе. — Но знаешь, мальчик мой, я великодушен, и несмотря даже на твою дерзость и… напыщенность, я учту также и твой юный возраст, а потому не стану наказывать тебя за это.
Напыщенность? Это он про меня-то? По-моему, уж кто если из нас двоих и напыщен, то это точно не я.
