А где Майя? Куда она подевалась? Решила прямо ночью идти на шоссе ловить попутную машину до Москвы? Но калитка находится с другой стороны участка, дорожка, на которой произошла семейная ссора, упирается в сортир.
Тяжело вздыхая, Димон добрался до дощатой будки и прислушался. За створкой стояла тишина. Карякин сначала покашлял, а потом постучал пальцем по слегка облупившейся поверхности двери.
— Майя, ты тут?
Никакого ответа.
— Эй, Майка, выходи. Ни звука, ни шороха.
— Хорош заседать, другим тоже надо, — решил воззвать к совести супруги Гарика Димон.
Внутри туалета никакого движения.
Димону стало неожиданно жарко. Вернее, лицо и руки у парня задубели, а по спине потекли струйки горячего пота.
— Майка, — хриплым голосом выдавил из себя Карякин, — извини, конечно…
И Димон толкнул дверь, с тихим скрипом она распахнулась. Вадик на всякий случай зажмурился, ожидая чего угодно — вопля, визга, заявления: «Димон, ты — козел!» В конце концов, обозлившись, интеллигентная Майя вполне могла треснуть приятеля, нагло пытающегося вломиться в туалет, метелкой, которую Лидия Константиновна хранила в просторном клозете рядом с тачкой.
Но вокруг стояла полнейшая тишина. Вот тут Димон едва не заработал инфаркт.
«Ни в коем случае не открывай глаз, — велел ему тихий внутренний голос, — лучше вернись так, зажмурившись, в дом и мирно ложись спать».
Но Вадик разлепил веки и мгновенно увидел тело Майи, лежащее в странной позе на полу будки. То, что девушка мертва, было ясно с первого взгляда.
— Он убил ее, — сказал Карякин, снова отхлебывая «коньяк», на этот раз прямо из горлышка бутылки.
— И вы никому не рассказали правду? — возмутилась я.
— Нет, — вяло ответил Карякин.
— Почему?
Димон пожал плечами.
— А зачем и кому болтать было?
— Думаю, на место происшествия прибыла милиция?
— Верно, — подтвердил Карякин. — Мы хрен знает сколько времени ее ждали.
— Смерть Майи посчитали несчастным случаем, — с жаром продолжила я, — решили, будто несчастная поскользнулась, упала и разбила переносицу о железную тачку.
Не успели опрометчивые слова слететь с языка, как я мгновенно о них пожалела. Сейчас Карякин вздрогнет и спросит: «А откуда вам известна столь подробная информация о происшествии?» Но тут затрезвонил мой мобильный, я схватила трубку, а Вадим снова вцепился в бутылку.
— Муся, — кричала мне в ухо Машка, — ты можешь позвонить Карлу Густавовичу и попросить, чтобы он прямо сейчас, безо всякой очереди, ушил Деньке брюки?
— У меня нет телефона Карлуши, — ответила я.
