Влетел в спальню и зарыдал:
«Ой, ой… Она меня довела, пнул со всей дури, и Майка шлепнулась мордой на тачку. Все, мама, все! Теперь меня посадят».
А Лидия Константиновна в ответ воскликнула: «Спокойно, сыночек, не нервничай, по порядку рассказывай, что случилось нехорошего. Я тебя, деточка, из любой беды вытащу…»
— Послушайте, Вадим, — перебила я Карякина, — до сих пор ваше повествование выглядело вполне правдоподобно. Вы случайно стали свидетелем разговора жены и мужа. Но, уж извините, никогда не поверю, что Лидия Константиновна и Игорь могли прилюдно обсуждать такую крайне деликатную вещь, как убийство по неосторожности.
Димон начал издавать звуки, похожие на хрюканье.
— Сейчас поймете, — выдавил он в конце концов из себя членораздельные слова. — Дачка у Тришкиных не особо шикарная была, вся из каких-то палок сделана. Сначала Лидия Константиновна выстроила небольшую избенку, затем, по мере появления денег, пристраивала комнатушки, и получилась форменная ерунда: коридоры, закоулки, верандочки.
Вход в баню через прихожую, гостиная за кухней, столовая, смежная с одной из спален… Без пол-литра в здании не разобраться. В общем, бред архитектора…
Комната, в которой устроили Карякина, раньше имела большую печь. Одним своим боком встроенная в стену голландка обогревала спальню Димона, другим поддерживала тепло в покоях хозяйки. Через некоторое время Лидия Константиновна сумела сделать на даче котел, топившийся углем, и кафельная «батарея» превратилась просто в элемент интерьера.
Так вот, если открыть дверцу топки, то расчудесно можно было слышать все, что происходило в другой комнате. Каким образом Димон разведал о «подслушивающем устройстве» и сколь часто им пользовался, сейчас не столь важно. Главное, что в ту страшную для Гарика ночь во время его беседы с мамой имелся свидетель.
Услыхав о адюльтере сына и о беде, которая случилась с невесткой, Лидия не потеряла головы. Она не бросилась с криками во двор, не стала будить народ, не понеслась на другой конец деревни, где проживала семья Никитиных, счастливых обладателей телефона.
Нет! Димон просто обалдел, когда услышал ровный голос, которым родительница спросила сына:
— Она точно мертва?
— Да, — прошептал Гарик, — не шевелится и не дышит.
— Что ж, — резюмировала добрая матушка, — Майе не помочь, следует о себе побеспокоиться. Насколько я поняла, ты потребовал развода, а твоя женушка взбеленилась?
— Верно.
— Юля в курсе?
— Нет.
