Сейчас, слава богу, день, и люди вокруг…
Но ощущение того, что мы опять наедине, и ничего не помешает каменному парню сделать со мной все, что ему захочется, нарастает.
Смотрю в его темные, горячие, как адское пламя, глаза и лихорадочно пытаюсь вспомнить, какого черта я его догоняла? Чего хотела-то?
Спросить…
Точно!
Спросить!
— Зачем ты назвал меня своей?
Камень чуть сужает глаза, но не отвечает. Смотрит на меня, ладони на талии тяжелеют. Ох… Может, ну их, эти вопросы и ответы?
Но бесконечно прятаться тоже невозможно, учитывая такой выбрык с его стороны.
Я-то думала, что отвадила его, а, оказывается, это вообще не так!
— Где твой жених, маленькая? — неожиданно задает вопрос Камень, тяжело сжимая меня и поглаживая большими пальцами по животу… Вверх-вниз… Вверх-вниз… Становится горячо и страшно. А еще голова, судя по всему, отключается окончательно, потому что смысл вопроса не сразу понимаю.
Жених?
Какой еще жених?
Ох, черт! Жених!
— До-дома… — растерянно булькаю я, стараясь стоять смирно и не обращать внимания на настойчивую мягкую ласку его горячих шершавых пальцев.
Пальцы замирают прямо напротив пупка, Камень жестко вглядывается в мое лицо:
— У тебя?
— Чего?
— У тебя дома, спрашиваю, жених?
— Не-е-ет…
Камень жмурится, словно кот, довольно и мягко, кивает, будто услышал то, что ему хотелось, а затем отпускает меня и просто молча сбегает вниз по лестнице!
И в этот раз я не совершаю прежней ошибки, не бегу следом выяснять, что именно он имел в виду.
Сдается мне, что ничего хорошего я в любом случае не услышу.
Стою, бессмысленно глядя вниз, в проем лестницы, где скрылся только что Камень, и как-то даже мыслей в голове никаких. Пусто-пусто там, словно в барабане.
Наверно, какие-то вещи для меня сегодня — чересчур.
Надо домой, пожалуй, помыться, поесть, лечь в кровать… И проспать минимум сутки!
— Вот ты коза! С Камнем мутишь, оказывается! — обиженный голос Маринки за спиной дает понять, что рановато я настроилась на спокойное завершение вечера.
Не с моей удачей, как говорится…
Поднимаю голову, смотрю на нее, стоящую на верхней ступеньке лестницы, вздыхаю. Маринка пылает праведным гневом, ее можно понять… Наверно. Меня бы кто понял!
Становится как-то очень грустно и одновременно обидно за себя, любимую.
И вообще не хочется сейчас заниматься выяснением отношений.
— Это вообще не то, о чем ты подумала, Марин, — со вздохом поясняю я, поворачиваюсь и иду вниз по лестнице.
