Пока пела, такое удовольствие получила, просто от одной принадлежности к чему-то невероятно клевому, красивому, стильному! Не хочу это все терять! Но и становиться мишенью для грубых ухаживаний, а чувствуется, что парни только так и умеют, им другого и не требовалось никогда, с их популярностью и внешностью, не хочу.
Камень, сам того не ведая, изящно разрулил эту ситуацию, прикрыв меня.
Теперь бы еще с ним обсудить…
И выяснить, с какого перепуга он ввел парней в заблуждение и, вообще, тут сидит и на меня смотрит?
27
— Ты… Ты чего такое говорил сейчас?
Мой голос похож на хрип, даже горло дерет, словно наждаком.
Камень осматривает меня с ног до головы, медленно и крайне нахально. Напоказ, лениво перекатывает во рту непонятно, откуда взявшуюся зубочистку…
А после просто разворачивается и идет прочь!
Молча.
Не удостоив меня даже прощальным взглядом!
Я пару секунд в полной оторопи смотрю на удаляющуюся по коридору широченную спину, обтянутую черной футболкой, хлопаю ресницами, ощущая себя крайне глупо.
Это что такое происходит?
Сон, что ли, какой-то дурацкий?
Нелогичность поведения Камня зашкаливает, а еще у него серьезные проблемы с головой, похоже.
Сначала устроить концерт в зале, опозорить меня перед парнями, потом спокойно выйти со мной в коридор, подальше от лишних ушей и глаз… И молча свалить в закат, не пожелав ответить за свое поведение!
Я бестолково и беспомощно оглядываюсь, словно пытаясь найти ответы на свои вопросы, но никому вокруг до меня дела нет.
Народ ходит, полностью загруженный, да и мало его, народа.
Основные пары закончились, только такие, как я, зубрилки, в универе сидят, по различным допам.
Ну, и еще где-то далеко по коридору вижу розовое платье Маринки. Не иначе, меня караулит.
Еще с ней объясняться…
Снова перевожу взгляд на Камня, уже дошедшего до выхода на лестницу. И срываюсь следом!
Мной движут злость и желание получить все-таки ответы на свои вопросы!
Это настолько яркие желания, что инстинкт самосохранения забивается напрочь.
— Сто-о-й!
Я догоняю Камня уже на лестнице, да так резко, что не успеваю затормозить и врезаюсь в его спину со всего маху.
Он поворачивается и умудряется перехватить меня до того, как улечу вниз головой.
Придерживает за талию, прижимает к перилам для устойчивости.
И все это — по-прежнему молча.
Я же, переведя дух, упираюсь ладонями в его грудь, тут же ужасно смущаюсь, некстати вспоминая, как пыталась остановить его, бешеного, той ночью, на капоте машины.
