Блин, такой был шанс до малышки достучаться…
— Нет… — голос у Маринки какой-то странный, глухой слишком, — я проспала тут…
— Ладно, — вздыхаю я, кошусь на отца, не скрывающего даже того, что подслушивает, и говорю, — скажи Васе, что мы с Лехой…
— Лисик… — шмыгает внезапно носом Маринка, и я застываю в недобром предчувствии, — я не смогу ей ничего передать…
— В смысле? — я не догоняю вообще. Менты настучали по башке, когда брали нас с Камнем вчера вечером, перестарались явно.
И теперь очень туго соображаю, — не увидишь ее сегодня, что ли? Так ты ей вечером…
— И вечером не смогу, Лис… — Маринка неожиданно принимается реветь в трубку.
А я, охреневший до глубины души, ору:
— Че, блять, случилось? Марин! С Васей? Что-о-о???
Слышится шуршание, и в трубке опять звучит голос Тигра:
— Лис, она уехала из города.
— В смысле?
Это чего вообще за шуточки? Вася? Уехала? Куда, блять?
— В Москву, Лис.
На голову с гулом начинают падать камни, словно при горном обвале. Первый.
— С Весом.
Второй.
— Ему предки хату купили. Она замуж выходит за него.
Третий.
Не дышу. Нечем. Завалило камнями.
Отец пытается отобрать телефон, но я встаю и уворачиваюсь. А сам сжимаю трубку до боли в пальцах.
Неправда это! Неправда! Она не могла! Не могла! Она моя! Наша! Наша!
Это бред какой-то.
Точно, бред.
— Это бред, брат.
— Если бы… — вздыхает Тигр, — я тебе перешлю.
Только ты спокойно, Лис. И Лехе закинь тоже, чтоб знал. И… — он делает паузу, — держитесь там.
Тигр отключается, а мне прилетают два сообщения. Смс. И фотка.
Смс короткая: “Марина, я уезжаю в Москву, выхожу замуж за Тошку. Документы из универа заберу позже. Предупреди там в деканате и Колеснику скажи. Удачи тебе!”
А на фотке Вася в постели с Весом.
Она лежит, уткнувшись носиком ему в плечо, глаза закрыты, светлые волосы змеями по груди.
Фотка свежая, потому что на шее малышки отчетливо видны следы зубов Лехи. Это мы в последний раз круто пожестили, я запомнил.
Фотка эта — пересыл с телеги Веса. Подписана: “Моя будущая жена”.
За кадром слышу какой-то посторонний жуткий звук.
И скрежет.
И не сразу понимаю, что это я рычу. Как зверь, как какой-нибудь гребанный оборотень в полнолуние. И зубами скриплю одновременно.
