— А как же любовь? — это уже кто-то из парней глумится.
А препод неожиданно серьезно и философски пожимает плечами:
— Любовь — это почти то же самое, что и смерть…
Пары заканчиваются в пять часов, и мне с непривычки дико тяжело. На последних силах тащусь в актовый зал, где сегодня будет репетиция.
Удивленно осматриваю пустую сцену.
Ребят нет, только Рафик сидит в первом ряду, что-то быстро пишет.
— Рапунцель! — улыбается Рафик, отрываясь от блокнота, видно, стих записывал по вдохновению, — сегодня домой! Ты чего, не читала в чате?
Моргаю, словно в замедленной съемке, достаю телефон, смотрю.
Надо же, пропустила сообщение.
И еще парочку от мамы, оказывается.
— Давай, завтра уже, — Рафик складывает вещи в карманы куртки, — ну ты даешь. Ладно, я забежал посмотреть кое-что тут… А то бы вообще дверь поцеловала закрытую. Тебя довезти домой?"
"Отказываюсь, в легком коматозе от усталости выхожу в вестибюль.
Звоню Лису, слушаю долгие гудки. У Камня та же песня.
Почему-то накатывают такие странные равнодушные злость и обида.
Надо же, то прохода не давали, а тут словно забыли обо мне.
И вот умом понимаю, что это не так, что дела, наверно, у них, не все же возле телефона сидеть и ждать, когда позвоню, а негатив никуда не девается.
Возможно, дело в том, что устала сильно еще.
Сажусь на лавочку в вестибюле, смотрю сообщения от мамы.
Что-то про здоровье пишет. Заболела. И надо лекарства.
Не просит, чтоб приехала, но это сквозит в строчках.
Папа на смене уже, а она не может, больничный взяла.
И как-то становится не по себе. Все же, я одна у них… И, получается, бросила… Даже за лекарством некому сходить.
— Вась, ты чего сидишь тут? — тормозит возле меня Тошка.
— Да так… — неопределенно машу телефоном, — думаю… Домой надо заехать. В аптеку сначала…
— Отвезти? — хмурится он, подходя ближе.
— Да нет… Я сейчас Лешке наберу…
— Ну ок, пока.
Он уходит, я снова набираю сначала Камню теперь, потом Лису. Та же музыка. Пишу сообщения. Не прочитаны пока.
Черт…
Выхожу на крыльцо, охаю от ветра, щедро швырнувшего мне в лицо горсть снега.
Придется на автобусе. Сначала в патеку, потом…
— Вась, за тобой заедут или нет? — Тошка, оказывается, еще не уехал, стоит, сметает с машины снег.
— Нет, похоже… — вздыхаю я.
— Садись, — кавает он на дверь машины, — докину. Как в старые добрые… — и улыбается печально.
Я вспоминаю, как мы с ним катались иногда на его машине. Как гордился Тошка своими водительскими умениями.
Улыбаюсь.
