Теперь молчу оглушенно, в панике соотнося его слова с его поведением в то время. Не помню ничего такого! Вообще! Правда, мы не то, чтоб сильно общались тогда. Он был в выпускном классе, а потом поступал… Как-то отдалились, так, переписывались, перезванивались, встречались пару раз в месяц… Мои родители не особо Тошку жаловали, мама хмурилась и рассказывала мне, что с мальчиками надо осторожней.
— Но ты же… Ничего не говорил! — вырывается у меня обвиняюще.
— Конечно, не говорил, — усмехается он печально, — ты еще девчонка совсем была.
Я ждал. Надо было, чтоб ты школу окончила, потом совершеннолетие. Чтоб предки твои ничего не могли сделать. Я с родаками говорил, насчет квартиры отдельной… Они обещали. Я хотел все правильно сделать. Кто же знал, что эти… — он тормозит, отчетливо скипит зубами, отводит взгляд, переживая приступ ярости. Пальцы на подоконнике белеют. — Я думал, что успею. Что ты никуда не денешься. А ты…
— Тош, но даже если бы ты мне сказал до всего… этого, — пытаюсь я его приземлить, — то ничего бы не было у нас!
— Почему? — выдыхает он обиженно, — не нравлюсь тебе совсем?
— Тош, — я ищу правильные слова, способные донести до него истину, — я тебя никогда, как парня не рассматривала! Ты мне словно брат, пойми! Мне даже в голову никогда не приходило… Если бы я знала, что ты ко мне так… Я бы…
— Все могло бы поменяться, — сквозь зубы выдает он, — я бы тебе сказал, и ты бы посмотрела…
— Нет, Тош!
— В любом случае, теперь мы этого не узнаем, Вась.
Я проебал время, безвозвратно. Наделал херни.
На эмоциях, понимаешь? Я просил Лиса, предупреждал, что ты — моя! А он, сучара…
— Да причем тут Лис? — я решаю поддержать свою легенду, — то, что ты видел, это… Ерунда, ошибка. Я с Камнем.
— Вась, — снисходительно скалится Тошка, — дури голову кому другому. Я вас видел. И я все понял правильно. Я не собираюсь тебя осуждать, вообще не мое дело это… теперь, — добавляет он с явным трудом, — просто не хочу, чтоб ты меня ненавидела. И чтоб мимо проходила с таким лицом, словно мы незнакомы.
— Думать надо было, когда болтал, — бормочу я, уже внутри отпуская ситуацию. И с облегчением выдыхая.
Как это, все же, давило.
— Я разозлился. И на этих уродов, в первую очередь. И на тебя. Мне казалось, что ты… Короче, что ты меня предала.
— А мне — что ты меня. Нашу дружбу.
— Да какая, нахуй, дружба… — с тоской отворачивается он.
— Не начинай! — строго прерываю я его.
— Все, прости, — натужно улыбается Тошка, — не начинаю. Больше ничего не будет такого.
