Я хорошо буду зарабатывать в группе, я уже столько заработала! И потом… Нам учиться же!
— Разберемся, малыш, — улыбается Лис, — я еще с папашей вопрос решу…
— Вот именно, — серьезно отвечаю я, — помирись с ним.
— А что, без папашиных бабок я скучный тебе? — после паузы уточняет Лис, и я в изумлении оборачиваюсь.
— Ты чего? Мне без разницы! Просто… С родителями надо поддерживать отношения, какими бы они не были… — вздыхаю, вспоминая последний разговор с мамой. Надо будет в самом деле заехать, хоть поздравить…
— Как скажешь, малыш, как скажешь…
Камень все это время молчит, и я посматриваю на него с тревогой.
Зачем я про родителей заговорила? Может, ему неприятно…
Но спросить что-то не решаюсь, да и не успеваю, мы подъезжаем к крыльцу универа.
Парни по очереди целуют меня, жадно и горячо, словно не отрывались мы буквально десять минут назад. Кое-как вырываюсь от них, выпрыгиваю из машины.
Наблюдаю, как тачка, чуть юзанув на скользком асфальте, выкатывается со стоянки, иду к крыльцу под внимательными взглядами студентов.
Ежусь невольно.
Никогда не привыкну к этому… И ведь они не в курсе про то, какая я на самом деле скандальная особа!
А если бы узнали?
Ужас…
А у дверей универа меня встречает Тошка.
73
Демостративно отвернувшись, иду мимо, но Тошка пытается затормозить, здоровается.
Не отвечаю.
Захожу в вестибюль, стягиваю пуховик по пути к гардеробу.
— Вась, ну погоди…
Не поворачиваюсь, отдаю пуховик, направляюсь к лестнице на второй этаж.
В вестибюле народу мало, в рекреациях — и того меньше, первая пара еще не закончилась.
Тошка не отстает.
— Вась… Нам правда надо поговорить.
— Не надо, — чеканю я, не оборачиваясь, — все, что ты хотел сказать, я уже услышала.
— Вась… Да блин, Вась!
Он обходит, становится на пути, преграждая путь по лестнице.
Смотрю на него снизу вверх, не скрывая презрения.
И даже вот не больно уже нисколько. Все же, время лечит. Особенно, когда такие хорошие врачи на пути встречаются. Надо сказать, что я вообще забыла про Тошку за эти дни. И с удовольствием не вспоминала бы.
— Пропусти немедленно, — жестко говорю я, — мало получил в последний раз?
— Вась, я как раз про это… — он не отступает, не пропускает меня, стоит смотрит. И взгляд такой печальный, расстроенный и в то же время очень-очень настойчивый. — Я извиниться хотел.
Вот как…
— Хорошо, извинился? Пока!
— Нет, Вась! Ну постой! Ну мы же с детства дружим!
— Дружили, Тош, — поправляю я его, — и ты что-то не вспоминал про это, когда обзывал меня.
