Их запах, смешавшийся в ограниченном пространстве салона, вывел мои эмоции на новый уровень, и я застонала от второй волны наслаждения, выпуская изо рта член Лиса и глядя, как он, не тормозя, перехватывает себя и доводит двумя движениями до финала."
"Как часто с ними бывало, от запредельной чувственности, откровенности и безумной наполненности эмоциями, я чуть-чуть потерялась во времени, и пришла в себя уже в их руках.
Там же, на заднем сиденье машины, лежа щекой на груди Лиса, а ногами — на коленях Камня.
Они быстро и методично убрали с себя и меня следы нашего общего безумия, а потом передали из рук в руки бутылку с водой.
— Ко второй пойдешь, малыш, — рассмеялся Лис, поймав мой взгляд на панели машины.
— Боже… — пробормотала я, приходя в себя, — вы невыносимы… Мы же договаривались…
— Сама виновата, малыш, — вздохнул Лис, — какого хера такая сладкая? Нельзя же так. Одни нервы же…
Камень ничего не сказал, но ноги мои потискал со значением. Поддержал, то есть, приятеля.
Я выдохнула расстроенно и решила, раз уж у нас внезапно время образовалось свободное, уточнить по поводу общего бизнеса, про который меня почему-то забыли поставить в известность.
Спросила.
И вот теперь перевожу возмущенно взгляд с одной сытой физиономии на другую, пытаясь понять: они так издеваются надо мной, что ли? Или вообще ни во что не ставят?
Судя по всему, второе, да…
Становится обидно, особенно, учитывая, что они только что со мной делали.
Это такое ужасное ощущение, когда в процессе тебе все нравится, потому что невероятно же! И горячо, и остро, и так, что просто сносит голову напрочь, ни одной мысли разумной не остается в голове!
Словно опьянение.
После которого наступает похмелье.
Горькое.
И все произошедшее кажется уже чем-то пошлым, неправильным. И свои эмоции тоже неправильные.
Они… Они играют со мной, как с куклой.
Как с комнатной собачкой, которую, конечно, гладят, усипуськают, и, наверно, даже любят… По-своему.
Но вот объяснять ей что-то, принимать всерьез…
Медленно убираю ноги с коленей Камня, отталкиваюсь ладонями от груди Лиса, сажусь ровнее, поправляю волосы, ищу взглядом свои джинсы.
И все это — в полном молчании.
Парни настороженно наблюдают за мной, видно, осознав, что что-то не понравилось в их ответах.
Нахожу джинсы, неловко пытаюсь натянуть их, что в ограниченном двумя здоровенными парнями пространстве заднего сиденья очень непросто сделать. Но я стараюсь. Молча.
Застегиваю пуговку на поясе, потом рубашку, тянусь к пуховику.
