Камень впился в мои испуганные губы жадным поцелуем, попутно лапая везде, где мог достать, зарычал еще сильнее, сладко сжав голые ягодицы, потому что Лис тоже времени не терял, успел раздеть. Камень, обрадованный этим открытием, чуть приподнял меня, оттягивая резинку спортивных штанов вниз, а в следующее мгновение я взвизгнула от неожиданной обжигающей наполненности.
— Ох…уеть… — в два приема выдохнул Камень, не отрывая бешеного взгляда от моего изумленного лица, затормозил, не обращая внимания на пришедшего в себя Лиса, матерящегося громко и с душой, протянул ладонь к моему лицу, неожиданно мягко привлек ближе к себе, поцеловал… Нет, не поцеловал, а погрузился в меня, медленно, жарко, плотно так, что никакой возможности шевельнуться не было.
Я застонала, вцепилась в его мощную шею ногтями, умирая от потребности в движении. Горячем, тяжелом, таком нужном сейчас.
Он приучил к этому сказочному ощущению себя глубоко внутри моего тела.
Показал, как это невероятно, как это вкусно до слюноотделения.
Как небоходимо.
— Камень, сука! — высказывался рядом Лис, тяжело дыша и глядя на меня воспаленными блестящими глазами, — я ее для себя грел! А ты!.. Малыш… Малыш, я тоже хочу…
Камень не отпускал меня, пеленая своими лапами, целуя, целуя, целуя и двигаясь. Медленно, сильно, коротко, практически не выходя. На заднем сиденье машины было довольно просторно, но все равно не выпрямиться, и дышать тяжело, больно!
Лис отцепил мою ладонь от шеи Камня, укусил в запястье от избытка чувств, затем поцеловал туда же, а потом устроил пальцы себе на горячий, твердый член, сжал, не желая ждать, пока Камень меня отпустит.
— Малыш, малыш… — запаленно шептал он, — потом в рот возьмешь? Да? Да?
Камень положил тяжелые лапы на мои бедра, все сильнее двигаясь, горячо дыша мне в губы.
Лис, придвинувшись ближе, повернул меня к себе за подбородок и тоже поцеловал.
Так обиженно-грубо, по-собственнически, сжимая мою ладонь на члене и все быстрее двигая ею по стволу.
И я привычно уплыла в свой кайф, так остро-нежно, мощно и неконтролируемо, что глаза закатились от наслаждения.
Меня трясло, выкручивало, казалось, все суставы сладкой болью, и момент, когда Камень снял меня с члена, передавая в жаждущие руки Лиса, не осознался.
Лис, радостно выдохнув, надавил мне на затылок, безмолвно прося ласки.
И зарычал довольно, когда я легко коснулась губами его напряженного члена.
— Малыш, блять…
Он не умел молчать во время секса, неугомонный.
А Камень умел.
