Камня словно дрожь пробивает по всему телу, я завороженно смотрю, как мурашки покрывают его кожу, как расширяются от похоти зрачки, теряя резкость взгляда еще больше.
— Охуеть… Малыш… — стонет Лис, выходя снова и погружась, до конца. Это так остро чувствуется, так горячо и полно, что я не могу не ответить ему сладким влекущим стоном.
Они оба сейчас настолько хорошо мне делают: Камень — придерживая жесткими пальцами за шею, грубовато поглаживая шершавой подушечкой раскрывшиеся в бесконечных стонах губы и завораживая, гипнотизируя хищным взглядом без малейшего проблеска света в нем.
Только черная похоть и безумие. Лис, безостановочно скользя во мне, так правильно, так сладко, так необходимо именно в этот момент, беспрестанно гладя по спине, бедрам, добираясь неугомонными опытными пальцами до низа живота, трогая меня там, в самом нежном, самом чувствительном месте, отчего все тело непроизвольно сотрясает дрожь удовольствия.
Я постепенно улетаю все больше и больше, теряя связь с реальностью, сознание плывет, наши смешавшиеся запахи сводят с ума еще сильнее, а твердая подушечка пальца исчезает с губ.
Камень подходит еще ближе и оттягивает резинку белья вниз, высвобождая себя, такого огромного сейчас, так вкусно и будоражаще пахнущего. Я фокусируюсь взглядом на нем, смотрю завороженно.
— Малыш… — стонет Лис, уже забыв про всякую осторожность, сжимая так крепко, что дышать сложно, двигаясь так сильно, что, если бы не поддержка Камня, улетела бы уже с кровати, — малыш, сладкая такая… Пиздец, меня кроет…
А Лешка, не сводя с меня гипнотического своего взгляда, водит свободной рукой вверх и вниз по стволу, завораживая этим простым, животным ритмом, как-то попадая в тот, с которым двигается Лис.
Я не могу отвести взгляд от появляющейся и исчезающей в огромных пальцах головке.
Боже… Это же безумие какое-то…
— Поцелуй, маленькая… — рычит Камень.
И да, это приказ, которого я не могу ослушаться.
Открываю рот и мягко, пугливо позволяю толстой головке проникнуть в себя. Недалеко, чуть-чуть всего, но Камень запрокидывает голову и стонет так, словно к нему высоковольтку подключили. Все его огромное тело трясет от кайфа и волнения.
