— Да почему? — повышает голос Лис, подается вперед, оглядывает меня блестящими от возбуждения глазами, — почему? Тебе же понравилось! Ты же кончила, Вась!
— И об этом мы тоже не будем говорить! — рявкаю я, неконтролируемо покрываясь краской стыда и смущения. Как они вообще могут это обсуждать? Вот так?
— Не смущай ее, — тут же приказывает Камень, чутко уловив мое смятение.
— Да чего “не смущай”? — ярится не желающий понимать всю остроту ситуации Лис, — я вообще не понимаю, в чем проблема! Нам было хорошо? Да! Мы хотим этого еще? Да!
— За себя говори… — бормочет Камень, пока я тупо раскрываю рот, снова пораженная той простотой, с которой Лис мало того, что говорит о случившемся, но еще и воспринимает это!
— Да ла-а-адно? — Лис разворачивается к Камню, щурится на него насмешливо, — скажешь, не кайфанул?
— Кайфанул, — признается Камень, — но это не значит, что…
— А ты, малыш? — смотрит на меня блестящими напряженными глазами Лис, и Камень тут же поворачивается ко мне, тоже впиваясь жестким голодным взглядом в мое лицо.
И я понимаю, что соврать под этими рентгеновскими лучами не смогу. Да и смысла нет.
— Мне… было… приятно… — выдавливаю с трех попыток, ощущая, как голос садится от волнения и стыда. Краснею еще больше, отворачиваясь.
И пропускаю момент, когда дислокация меняется, и парни, словно акулы, снова берут меня в осаду с двух сторон.
— Малыш, малыш… — шепчет Лис, на мягких лапах скользнувший ко мне по периметру стола и усевшийся с другой стороны, отрезая таким образом путь отступления, — ты не представляешь, как может быть… Тебе с первого раза хорошо было… а потом… Потом будет круче! Веришь? Веришь?
Он говорит это все, прижимаясь все ближе и тяжело дыша, едва сдерживаясь, чтоб не начать целовать на глазах у всех.
С другой стороны однозначной нерушимой скалой прижимается Камень. Он ничего не говорит. Просто смотрит так, что этот гипноз посильнее, чем от горячего развратного шепота Лиса.
— Вы не понимаете меня… — пытаюсь объяснить я, в панике поглядывая на зал, полный народа.
Вроде, никто не смотрит, но…
— Да понимаем мы, да, Камешек? — продолжает искушающе шептать Лис, ероша горячим дыханием волосы у виска. От него пахнет так знакомо-будоражаще, терпким парфюмом и табаком. А Камень — хвойный лес и морозная свежесть… Боже… У меня слюна набегает… — Понимаем все, ох, черт, малыш… Охуенно пахнешь… Сожрал бы…
— Не отвлекайся, — роняет тяжело Камень, и эти его сдавленные слова дают понять, что он на грани. И давно уже.
