— Да, — киваю я, — мне тоже не особенно удобно будет… Волнение, все такое…
— Не понял, из-за чего волноваться… — бормочет Камень, но слушается, спрыгивает со сцены так же легко, как и запрыгнул, идет по проходу.
Парни следят за ним напряженными взглядами и, кажется, выдыхают, только когда Камень закрывает дверь.
Колесник поворачивается ко мне, смотрит внимательно:
— Ну… Это было напряженно, скажу я тебе…
— Прости, — покаянно отвечаю я, — я не хотела…
— Да понятно, что не хотела, — вздыхает Сашка, — кто ж тебя спрашивал-то?
И я замолкаю, думая, что Сашка, может, и пошутил, но по сути, все сказал верно.
Меня реально не спрашивали.
И с этим придется тоже разбираться…
И уже сегодня, похоже.
Нет, все-таки взрослая жизнь как-то неожиданно жестко ударила мне по голове.
59
После ухода Камня ситуация с репетицией, как ни странно, налаживается.
То ли я, наконец, распеваюсь, то ли ребята как-то по-другому делают аранжировку, но мы, в итоге, приходим к более-менее пристойному результату.
Мой роман с Камнем не обсуждается от слова “абсолютно”, парни ведут себя так, словно ничего не случилось, и они не были свидетелями очень даже развратной сцены.
— Так, Рапунцель, — говорит Сашка после того, как мы заканчиваем репетицию, — сегодня отдыхать, а завтра вечером, как штык, в “Орионе”, поняла? В четыре часа. Форма одежды такая же. Джинсы и белая рубашка. Но не та, что тогда на бое была!
Я невольно краснею, вспоминая тот ужасный позорный случай.
Парни ржут, засранцы.
— Волосы распусти, — продолжает инструктировать Сашка, — глаза не крась, ресницы, там, и все такое… Не крась. А то пристанет к тебе дядька какой-нибудь, будем отбивать…
— Может, мне тогда не ходить вообще? — робко подаю я голос, взволнованная тем, что ко мне может кто-то приставать на корпоративе. Мне и имеющихся проблем за глаза, зачем новые плодить?
— Нет, — качает головой Колесник, — там заказчику твой вокал нравится. Отдельно настоял. Я бы тебя вообще не выпускал, пока в себя не придешь более-менее, но там бабло такое, что…
— Мне треть от всего тогда, — говорю я и чуть ли не приседаю от собственной наглости.
Ох, ничего себе я!
Судя по вытянувшимся мордам парней, они тоже от меня такой меркантильности не ждали и теперь офигевают.
— Ты охренела, Рапунцель? — справедливо возмущается Рафик, — да это ты нас благодарить должна, что мы тебя от психолога отмазали! Таскались, блять, всей толпой, уговаривали.
