— Маленькая… — шепчет Камень, — прости… Я уехал… Меня вызвали, я никак не мог отбазариться… Бой же через три дня…
— Ничего, — отвечаю я едва слышно, — меня Лис довез…
Камень чуть замирает при упоминании Игната, но затем снова шумно выдыхает:
— Черт… Нам надо поговорить про это, да, маленькая?
— Определенно, — киваю я, — но не сейчас. У меня репетиция.
— С утешителями? — чуть громче, чем требуется, спрашивает Камень.
— Прекрати, — я отклоняюсь, чтоб заглянуть ему в глаза и сурово шлепаю ладонью по жесткому плечу.
Отбиваю себе мягкие ткани, шиплю от боли, и Камень, усмехнувшись, ставит меня на пол и принимается целовать пострадавшее место.
Это так похоже на ту ласку, недавнюю, с которой и началось наше безумие на троих, что я замираю, жадно и внимательно глядя на Камня. По коже пролетают сладкие протуберанцы былого удовольствия, и приходится даже бедра сжать сильнее, потому что там, внизу, все начинает ныть совсем по-другому: тягуче, томно, требовательно.
Что это со мной, а? Это постоянно теперь так будет?
Камень, судя по всему, тоже проведя аналогию с утром, замирает, обжигая меня бешеным взглядом, а затем, выругавшись глухо, отпускает мою ладонь.
Выдыхает, явно собираясь с силами, и поворачивается к парням, ни словом, ни движением не нарушившим эту сцену.
— Короче, Колесник… — обращается он к Сашке, показательно игнорируя остальных ребят, — утешителей своих придержи… А я их… Утешу.
Им не понравится."
"— Я понял, Камень, — кивает спокойно и с достоинством Сашка, оглядывается на чуть побледневших парней, — все понял.
— Хорошо, — кивает Камень, затем поворачивается ко мне, — ты уже все? Устала же…
— Нет, я не все, — отвечаю я, — нам готовиться надо, завтра корпоратив…
— Где? — хмурится Камень, поворачиваясь к Сашке.
— В “Орионе”, — говорит он, — нефтяники гуляют.
— А чего, у нефтяников проблемы с бабками? Не могли из столицы себе кого-то выписать? — усмехается Камень.
— Мы на разогреве, — морщится Сашка, — потом Ира Арно будет и еще кто-то…
— Ладно, — Камень снова поворачивается ко мне, подцепляет за подбородок, коротко целует в губы, — я освободился, подожду тебя.
— Только не здесь, — торопливо вступает в разговор Колесник и, отвечая на недоуменно-хмурый взгляд Камня, добавляет, — ты мне своей людоедской мордой ребят до нервного энуреза доведешь.
