Парни идут, переговариваясь, и становится очевидно, что они, мало того, что знакомы, так еще и приятели.
Вот это сюрприз!
Никогда бы не подумала, что у моего друга такие неприятные знакомства!
— Привет, Вась! — Тошка подходит ко мне, по-дружески тепло обнимает за плечи, — как первый день учебы?
— Нормально, — киваю я, в шоке от того, насколько, оказывается, тесен мир… Встречаю веселый наглый взгляд мажора. Вариантов, что он меня не узнал, нет. Слишком много насмешки в красивом лице, слишком говорящий блеск в глазах.
Злюсь, не понимая даже, на что именно конкретно: на этого наглеца, на ситуацию в целом или на себя в ней.
Тошка как-то вдруг очень уж крепко сжимает меня за плечи, а после… Целует в висок! Клянусь, целует! И это вообще не похоже на наше обычное общение! Это словно… Словно он — мой парень, и сейчас такие умилительно-интимные жесты по отношению к своей девушке делает.
По крайней мере, Марина тут же реагирует на это:
— Ой, так это ты — ее парень?
— Парень? — мажор с усмешкой смотрит на Тошку, — Весик, девочку себе завел?
Тут он делает паузу, говорящую такую, и я обмираю внутренне, ожидая, что он опять, как утром, повторит ту грубость про мою пятую точку.
"
"И мажор прекрасно считывает этот момент, смотрит мне в глаза, развлекает его мое напряжение. И, чуть помедлив, буквально мили-секунду, заметную только нам двоим, продолжает:
— Ниче так… юбка.
И я снова вспыхиваю! Ярко-ярко, чувствую, как кожа огнем горит буквально! Какой урод, а! Скотина просто! Троллит меня!
— Мы — дружим! — звонко отвечаю я и одновременно со мной Тошка выдает:
— Да, моя…
Наши голоса сливаются, и фразы обрываются.
Я выворачиваюсь из-под ладони Тошки, смотрю на него с удивлением. Это что он такое начал говорить? Я его — кто?
— Подруга, — добавляет Тошка через паузу.
А мажор ржет белозубо:
— Хорошая дружба, ага… Организмами, да? Я тоже так не против… подружить.
Тошка хмурится, я краснею от ярости, Маринка рядом вообще с открытым ртом стоит, переводя взгляд с одного на другого.
Чувствуется, ей очень хочется вступить в разговор, но понять, о чем мы тут, она не может, а потому молчит.
И Тошка молчит! И никак не хочет ответить на хамство своего приятеля!
Понимая, что надо брать все в свои руки и не позволять вытирать о себя ноги никому, я набираюсь энергии и целительной злости, разворачиваюсь к мажору и презрительно цежу сквозь зубы:
— Тебе не светит.
Он вскидывает бровь и интересуется ядовито:
— А че так? Не нравлюсь?
— Нет.
