Оглядываюсь и быстро забегаю в какую-то узкую подворотню. Прижимаюсь к стене, сливаясь с ней. И зажмуриваюсь.
Не хочу, чтобы он нашел меня. Не хочу! Не хочу его видеть!
Слышу быстрые шаги. Давид пробегает мимо. Опять зовет меня. Пальцами вцепляюсь в каменную стену. Нет. Пожалуйста, пусть он не заметит. Пожалуйста.
И там наверху кто-то услышал меня. До меня доносится, как матерится Давид, а потом опять быстрые шаги. Убегает искать дальше.
Осторожно выглядываю. Пусто. Выхожу из укрытия и бегу к метро.
Еще одна ночь в гостинице.
Надеюсь, что последняя. Я так толком и не уснула. Сначала долго названивал Давид. Пока я не отключила телефон и не забросила его в дальний угол.
Потом я то и дело перебирала события сегодняшнего дня. В голове постоянно всплывали слова, сказанные Давидом так, между делом. Он ведь даже не подумал, что обидел меня. Ему все равно. А мне? Мне – тем более.
Но кулаком ударяю в подушку и утыкаюсь в нее лицом. Надо будет попросить у Игоря Сергеевича завтра прощения за все это.
Надеюсь, он простит и поможет с общежитием. Потому что денег на гостиницу больше просто нет.
С утра, кое-как заставив себя встать с постели, еду на работу. Без макияжа, с хвостом на голове. Глаза, мне кажется, так и не разлиплись ото сна. Да и спала я часа три от силы.
Как зомби иду к зданию университета. Так, машина Игоря Сергеевича уже здесь. Сейчас набраться сил и попросить прощения. И общежитие. Молить об общежитии.
– Ну-ка, стой, – слышу совсем рядом знакомый голос.
Не оборачиваюсь.
И так знаю, кто это.
– Что же вы по отдельности на работу приезжаете? – Давид сам выходит вперед из-за моей спину и встает передо мной. – Боитесь, что узнают о нерабочих отношениях?
– О чем ты? – хмурюсь, не понимая, я.
– Ну, гондом этот, – и он кивает на машину Игоря Сергеевича, – давно уже приехал, а ты вот только идешь. Решили не палиться?
Смотрю на него. Злой прищур и ехидная ухмылка.
– А ты давно следишь? – спрашиваю я и обхожу его, иду дальше.
Но Давид тут же хватает меня за руку.
Я разворачиваюсь и зло смотрю на него.
– Где ты ночевала? – спрашивает он, сильнее сжимая пальцы. – У него?
– Пусти меня, Давид, – я дергаю руку. – Мне на работу пора.
– Я был прав, когда запрещал тебе работать. Я всегда прав.
– Господи, Давид, – уже прошу я. – Просто оставь меня в покое. Что тебе надо? По договору я все выполняю. Ты получил то, что хотел. И даже больше, – закусываю губу и отворачиваюсь. – Ты хотел жить своей прежней жизнью. Живи.
