Наверное, только у мамы я ел нечто подобное. Вся эта ресторанная еда не то. – Расскажи мне о своей семье. Я ведь ничего толком не знаю. Ты говорила, что родителей уже нет. Прости. Так?
Она тяжело вздыхает и кивает.
– Что произошло? – уточняю я.
Понимаю, что этот разговор ей неприятен, но мне необходимо все выяснить. Я раньше не придавал этому значения, но, похоже, эти сестры не так уж и просты.
Василиса опускает взгляд и перебирает руками салфетку.
– Маму и папу убили, когда они были на даче. Мы с Викой не поехали тогда.
А, когда родители в понедельник не вернулись, мы поехали туда и вот… нашли…
Всхлипывает. Я встаю и иду к ней. Обнимаю за плечи.
– А что случилось? – мне надо это знать, поэтому я так настойчив.
– Следователь сказал, что в них стреляли.
– Украли что-то? Там у вас сейф был? Что следствие показало?
– Следствие? – задумчиво переспрашивает Василиса. – Там так ничего и не установили. Как-то само собой затихло все. Мы с Викой вначале ходили и к следователю, и в прокуратуру. Узнавали, просили.
Но потом… поняли, что бесполезно. Нам сказали: ждите, вам позвонят. Но никто так и не позвонил…
– Ясно. Ну, не плачь, – глажу ее по волосам. – А кто были родители ваши?
– Обычные люди, – пожимает плечами Василиса. – Мама бухгалтером работала, вела там несколько фирм. А папа недвижимостью занимался, помогал оформлять документы.
– А вы с Викой думали, почему такое случилось?
– Думали, – кивает Василиса. – Ошиблись, наверное. Не за что было маму и папу убивать. Мы жили обычной жизнью. И красть там было нечего.
– А после них ничего не осталось? Ну, может, документы какие? – уточняю я.
– Я не знаю. Вика этим всем занималась, она же старшая.
Задумчиво киваю.
– Давид, – она поднимает на меня свой такой трогающий за что-то внутри взгляд, – все же хорошо будет? С Викой?
Я сажусь перед ней и теперь наши взгляды на одном уровне.
– Конечно, – провожу по еще влажным волосам. – Я же обещал помочь.
Она так преданно смотрит на меня и в ее глазах столько веры. Сука. На меня давно никто так не смотрел.
Взгляд сам опускается на приоткрытые губы.
– Давид, – шепчет Василиса.
Моя рука на затылке наклоняет ее лицо ко мне.
– Иди ко мне, моя девочка, – все, что успеваю произнести я до того, как наши губы соприкасаются.
Василиса не отталкивает меня как обычно.
Я закрываю глаза, опять ощущая на губах ее вкус. И губы такие мягкие, нежные. И я вспоминаю о нежной коже в другом месте.
Стону ей в губы, чувствуя, как напрягается член.
Отрываюсь и тяжело дышу.
