Как только пациентка придет в себя, я вам позвоню. Давайте пока об этом договоримся. Следующие двадцать четыре часа будут решающими для нее.
Весь этот разговор Василиса так и сидит на стуле, склонив голову, вжавшись в плечи и не проронив ни слова.
Я встаю, жму доктору руку и помогаю Василисе встать. Но ноги не держат ее. Тогда я просто беру ее на руки и несу к машине. Она сама обнимает меня за шею. Прижимается ко мне, как будто ищет защиту.
Маленькая девочка.
Сажаю ее в машину.
– Я сейчас. Василиса, посиди. Мне надо с Артуром переговорить.
Я быстро, – целую ее в щеку и бегу назад.
Артур уже ждет меня.
Волоку его в туалет и там прижимаю локтем за горло к стене.
– Ну, сука, рассказывай!
– Давид, – хрипит он, – отвечаю, я не виноват! Это ее хотели убить. Ее! Не из-за меня!
– Не ври мне, – ударяю его поддых.
Я прекрасно знаю, как использует вот таких дурочек Артур, – как курьеров. Дешево и безопасно. Для него. Если такая попадется, он чист.
– Да, блять, Давид! – настаивает он. – Это точно не из-за дури! Отвечаю тебе! Что я, в первый раз что ли?! Это ее кто-то заказал!
– Рассказывай!
– Подъехала какая-то тачка и прямо из окна по ней.
Я еле успел закрыться. А то бы и меня…
– Жаль, что успел.
– Давид! Серьезно! Ее хотели убрать! Она кому-то дорогу перешла! Ты знаешь, я чисто работаю. Без трупов.
– Чистюля, – толкаю его. – Вали с глаз, пока не пришиб!
Артур поспешно убегает. Я иду к машине.
Василиса сидит и плачет, закрыв лицо руками.
Сажусь за руль и везу ее домой. На руках заношу в спальню и прямо в одежде кладу на кровать.
Она сразу же сворачивается калачиком. Закрывается.
Я ложусь рядом, обнимаю ее.
– Давид, – сквозь всхлипы тихо произносит она, – я не смогу… Вика… она единственная моя родственница… Понимаешь? Она… У меня никого больше нет… Если она…
И ревет.
Господи. Терпеть не могу женские слезы. Я всегда прогонял от себя ревущую девку. Но сейчас. Что-то другое. Почему мне хочется прижать ее к себе? Пожалеть? Успокоить?
Она такая маленькая, хрупкая. И такая беззащитная.
И мне хочется дать ей эту защиту. Это что-то новое для меня. И я пока не разобрался, нравится мне это или нет.
Я придвигаюсь к ней и прижимаю к себе.
– Все будет хорошо, Василиса, – шепчу ей в волосы. – Я обещаю. Слышишь меня? Все будет хорошо. Вика поправится. Не плачь.
Глажу ее по волосам. Она все еще всхлипывает, но уже не так громко и не так часто. Как будто успокаивается.
– Давид, – поднимает голову, – не оставляй меня одну сейчас. Пожалуйста.
