Даже то, что он хрипит или шепчет, проникая в меня, тоже нравится. Хотя редко когда там бывают приличные слова.
Даже когда он утром уехал, а я пошла в душ, то там, стоя под струями воды, я вспоминала его руки на моем теле. И то, как он вдавливал меня в стену своими толчками. И сразу же что-то стянуло внизу живота. Я плотнее свела ноги.
Но это же не нормально. Я понимаю это. Нельзя привыкать. Нельзя.
На что я рассчитываю? Ведь по сути я стала игрушкой для его утех. Я сплю с ним за деньги? Это ужасно. И стыдно.
Нет.
Нам обязательно надо поговорить. Главное – не дать ему опять прикоснуться к себе. Не позволить реагировать телу. Думать головой.
У нас нет будущего. Но готова ли прожить этот год так? Даже если мне нравится, что со мной делает Давид? Как я потом буду к себе относиться?
Вот сейчас я сижу в его доме. Но не потому что связана договором, а потому что сама хочу этого. И это ужасно.
Так я корю себя, не переставая, пока не раздается телефонный звонок. Давид?
Но нет. Звонит Ратмир. Я забыла о нем уже.
– Привет, Василиса, – по-доброму говорит он. – Как поживаешь?
– Привет, Ратмир, все хорошо. Как у тебя дела?
– У меня все в порядке, Василиса, в порядке. Я к тебе по делу звоню. Я был сегодня у сестры твоей.
– У Вики?! – перебиваю я. – Что с ней? Как она? Доктор сказал, что она пошла на поправку!
– Состояние резко ухудшилось, – меня как будто молния ударяет.
Я лишь шевелю губами, не в силах произнести ни слова.
– Алло? Василиса? Ты слышишь меня? – волнуется Ратмир.
– Да-да, – отвечаю быстро.
– А почему мне не позвонили? Я же просила…
– Я сказал, что сам тебе позвоню.
– Я сейчас приеду, – говорю решительно и на ходу натягиваю джинсы.
– Конечно, – соглашается Ратмир. – Давай я заеду, отвезу тебя. Ты где?
В голове быстро мелькает мысль, что Давиду лучше не видеть, как меня забирает из дома Ратмир.
– Давай у метро встретимся? – предлагаю я и называю станцию, ближайшую к дому Давида.
– Хорошо. Я буду там через полчаса.
Я приезжаю минут через сорок. Ратмир стоит возле машины.
Открывает дверь, завидев меня, и я сажусь на переднее пассажирское сиденье.
Вдруг слышу сзади какой-то шорох. Оборачиваюсь. Но не успеваю ничего разглядеть.
Потому что практически сразу острая боль и темнота. Нет ничего вокруг. Я ничего не слышу. Не вижу. Не чувствую.
Сколько это продолжается. Наверное, долго. Потому что, когда я прихожу в себя, то все тело ломит. А голова гудит. И опять острая боль на затылке.
Зато сознание возвращается. Но от этого ещё больнее.
