Нет, я была ей очень-очень благодарна, но… Возникала масса тревог относительно положения гувернантки в хозяйском доме — предстояло ещё ужиться с будущими нанимателями. А при моём вольнолюбивом характере — это бывает не всегда просто.
""Держать лицо"" по образу и подобию Саломеи я, безусловно, научилась. Однако, делать это всю оставшуюся — доставшуюся мне жизнь, занимаясь нелюбимым делом или подчиняясь неприятным людям — сами понимаете — сомнительное счастье. А я всё-таки хочу быть счастливой. Для этого, всего-ничего, — нужно найти путь к самостоятельности и независимости.
Шифр тоже давал огромное количество преимуществ. Говорят, я даже имела теперь право подать прошение на фрейлинскую должность при дворе. Но здравый смысл упорно твердил, что соваться во дворец мне пока ещё совсем не надо.
— Ух, как раздухарилась! — смеялась я сама над собой, — Для начала будем безгранично благодарны наставнице за то, что хотя бы не на улицу выходить из этих ворот. К тому же, может не такие они и противные, те графья.
(Простите, образованной мадемуазель положено говорить ""графы"".) А дворцы и прочие прелести этого времени категорически подождут.
Деньги-то я заработала. И, так понимаю, очень даже приличные. Только профукать их без понимания ситуации и чёткого плана — раз плюнуть. Так что, опрометчиво торопиться с ними расстаться я не спешила. Тем более, чем здесь можно зарабатывать приличной мадемуазель — только предстояло выяснить. От институтских подружек такую информацию, чтобы она оказалась достоверной, получить невозможно.
Через несколько дней после описанных торжеств состоялся выпускной бал, на который были приглашены родственники и воспитанники ""дружественного"" мужского учебного заведения — Первого кадетского корпуса. Выпускные платья у всех были одинаковые — белые кисейные или тюлевые воздушные. Мне на это сомнительное увеселение идти категорически не хотелось. Голова была занята совершенно другим. Эмоций и переживаний и так хватало в достатке.
Наверное, подспудно, я так противилась этому событию, что даже умудрилась вывихнуть ногу.
Лодыжка, по-честному, не очень-то пострадала, но я с облегчением использовала подвернувшийся повод, чтобы избежать участия в общем ""веселье"".
Вскоре после выпускного девушки стали разъезжаться по домам. Кого-то родные забрали сразу — тех, кто жил поблизости. Кто-то считал дни, пока за ними приедут издалека. Я ожидала экипаж, который за мной должны были прислать Щербаковы.
Саломею увезли, можно сказать, с бала.
