В присутствии высокой особы преподаватели жульничать с начислением баллов не решались, поэтому, к величайшему изумлению членов комиссии к окончанию экзаменов по их итогам сложилась неожиданная картина.
Первое место, как и ожидалось, занимала Саломея, второе — наша гадюка, а третье — с ""назначенной"" на это место девушкой разделила я. По аудитории пробежался ропот удивления, а где-то и недовольства. Такие результаты осложняли ситуацию. Ведь призовых мест было только три.
Члены попечительского совета не очень-то готовы были молниеносно решить вопрос с организацией четвёртой денежной суммы.
(Что было бы, конечно, замечательно.) Среди преподавателей начало звучать мнение, что следует просто учесть итоги всего учебного года. И тут я, как вы понимаете, из обоймы выпадала.
Только было появившаяся надежда снова угасала на глазах.
Прерывая общие споры, слово взял его высочество и нас всех выдворили в коридор. Слава богу, мучительное ожидание продлилось недолго. (Оно и понятно, кто возьмётся спорить с будущим императором.
Скорее всего, как он сказал, так и решили поступить.)
К нам вышла госпожа инспектриса и сообщила, что для всей четвёрки его высочество предложил пройти дополнительное испытание. И самым простым решением, по его мнению, для этого должна была стать декламация.
Народ в коридоре загудел. Случай — беспрецедентный. Такого не случалось ещё никогда.
Оппонентка тут же попыталась выступить, возмущённо пискнув, что непонятно, зачем всем четверым проходить этот лишний экзамен, если спор образовался лишь за последнее место.
Римма Ефремовна глянула на неё так, что та забыла, с чего начала предложение. Ну в самом деле, нашла время спорить, да ещё и с кем.
По большому счёту, претензия её была вполне логичной. Непонятно, почему Александр решил именно так поставить вопрос. Думается мне, подозревая о возможных махинациях начальницы из желания получше выглядеть в глазах попечительского совета и его самого, он решил таким образом посмотреть, кто на что действительно способен.
А стихи — это то, что быстро и просто может показать степень эрудиции и широту кругозора экзаменуемых.
Павел Семёнович (помните — наш учитель по литературе) стал бледный и покрылся испариной.
Первой без ненужных прений пошла Саломея и легко и выразительно процитировала отрывок из ""Евгения Онегина"", с которым была хорошо знакома ещё до своего, простите, ""попаданства"" в институт.
