А мне довольно было одной короткой фразы, чтобы едва не разрыдаться от облегчения за свою судьбу и сострадания к отцу, считавшего себя обязанным принять ответственность за дурное воспитание сына и имевшему мужество принести за него извинения.
Нет, всё это правильно и так, теоретически, и должно быть. Однако, согласитесь, что и между равных не всякий на такое пойдёт.
— Я благодарен вам за то, что вы не стали поднимать скандал в доме наших друзей в такой ответственный для графа Алексея Сергеевича момент. Однако, вам следовало сообщить об инциденте лично мне.
Если честно, я не знала. что ему сейчас ответить. Оправдываться, поясняя, что не так-то просто решиться бежать жаловаться влиятельному отцу на непотребное поведение отпрыска — совсем не хотелось. Спасибо, он сам избавил меня от этой необходимости.
— Я догадываюсь о причинах вашего замешательства. Не будем это больше обсуждать. Просто имейте на будущее, что в случае любых возникающих неприятностей, об этом в первую очередь необходимо знать хозяину дома.
Обещаю, что всегда выслушаю вас непредвзято.
Я сдержанно, но максимально убедительно кивнула в ответ.
— Что же касается Андрея — вам не стоит больше опасаться невежливого обращения с его стороны. Однако, искренне прошу вас не огорчать Ольгу Петровну плохими новостями. Не будем волновать её. Пускай она счастливо заботится о маленьком. А я уже побеспокоюсь о пробелах в воспитании старшего.
— Да моя бы воля — вообще б никому ничего не говорила! — подумала я, — Набуцкала бы гадёныша в тёмном углу, да и всё.
А не помогло бы сразу — так и добавить не проблема.
— И да, у меня к вам ещё один — последний вопрос. — неожиданно остановил меня граф — беседа вроде как закончилась и я, было, совсем собралась идти за девочками к Серафиме.
— Слушаю вас, Сергей Львович.
— Вы и в самом деле способны были воплотить ваше… обещание моему сыну в реальность?
— Да, Сергей Львович. — я думала над ответом не больше секунды, — Если Андрей Сергеевич ещё хоть раз протянет ко мне свою руку — я её сломаю.
А отступать — то было и некуда. Либо подтверждать собственные слова — либо прослыть врушкой, когда только-только удалось убедить Щербакова в обратном.
На лице его застыло совершенно непнятное мне выражение.
— Я могу идти?
— Да, мадемуазель.
Только сейчас прочувствовав, насколько одеревенели мои ноги (всё это время я, не сходя с места, простояла столбом), едва сдерживая вздох облегчения, отправилась к заждавшимся без новостей няньке и девчонкам.
