Наши части прошли по вспомогательной трассе, можно и нам покуражиться. И покуражились —залили при помощи огнеметов все щели напалмом и фосфором, сделали из «духой» цыплят-гриль. Потом запах паленого мяса меня преследовал до самой границы. Но за этот подвиг я снова чуть не угодил под суд. Якобы в одной из этих пещер был госпиталь Красного Креста, капиталисты, как всегда, хипиш подняли, и быть бы мне почетным пенсионером, но хорошо, что вмешался командарм, а он тогда еще был у кремлевских в авторитете, и я отделался тем, что вместо командира батальона стал обычным военкомовским майором.
Так бы, наверно, и просиживал штаны до сих пор, если бы не разборки между «вовчиками» и «юрчиками». Теперь я снова нужен, я снова в седле. Вот и получается — кому война, а ( кому... — Чечетов посмотрел на клюющего носом Волина и весело констатировал: — А вы, ваше благородие, уже баиньки? Ладно, иди в соседнюю комнату, там такая же койка. Утром договорим...
V
Выбрасывая облака сизого дыма, с ревом пожирая километры горных дорог, полз зелено-коричневый монстр-танк «Т-72», как бронтозавр, ощетинившийся шипами динамической защиты.
"
"За танком двигалась пара остромордых БТРов с пехотой на бортах. Чуть позади броневиков двигалась цепью группа трехосных гигантов «Урал-375» с брезентовыми тентами, прикрывающими от посторонних глаз содержимое кузовов. За «Уралами», рыча, неслись три БМП-2, их длинные скорострельные пушки угрожающе поворачивались то в одну, то в другую сторону.
Мощное прикрытие армейской колонны никого теперь не удивит. Если и увидит вражеский лазутчик столь мощную процессию, то наверняка решит, что идет обычная плановая поставка продовольствия и боеприпасов на заставы. И будет отчасти прав, но лишь отчасти.
В двух из пяти «Уралов» не было ничего, кроме людей, двух десятков человек, одетых в обычную солдатскую форму с оружием и амуницией. Конечно, их можно было бы принять за пополнение, но большинство из них давно перешагнуло возрастной барьер срочной службы.
И не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться: здесь что-то не чисто.
Держась правой рукой за борт машины, а левой опершись на автомат, Волин смотрел на трепыхающийся брезент, которым завесили выход из машины. На ухабах брезент то и дело откидывался, открывая взору дорожный просвет, нотам, кроме коричнево-серого шлейфа пыли, ничего не было видно.
