Выстрел — и в следующую секунду взрыв смешался с душераздирающими воплями, мелькающими конечностями людей в огне взрыва. Восторг победы и ужас... Возвратная реактивная струя подожгла заросли камыша. Налетевший с реки ветер поднял стену огня и погнал его по сухим стеблям. Об отступлении не могло быть и речи, бросив трубу гранатомета, Петров подобрал автомат Кузина и опрометью бросился к холму. На вершине его ждал Дубинин. Снайпер очень квалифицированно накладывал повязку на простреленную ногу Босяги. Бледный от потери крови, младший сержант пытался улыбаться.
VIII
Широкоплечий детина с огромным животом, могучей шеей, на которой сидела маленькая, абсолютно лысая голова, одетый в легкий шелковый костюм бледно-голубого цвета, расположился на широком кожаном диване, закинув ногу на ногу. Это был руководитель отдела Среднего Востока ЦРУ Скотт Вернер. Несмотря на свои гигантские размеры, Вернер был весьма подвижен (дважды в неделю играл в большой теннис и через день посещал бассейн). Придя в разведку, Скотт оставил насиженное место на Уолл-стрит, где долгое время был экспертом-аналитиком по странам Ближнего и Среднего Востока.
Матерому разведчику Фишеру редко приходилось видеться со своим непосредственным руководством, начальниками отделов. Они, как правило, менялись после каждых президентских выборов, независимо оттого, приходил ли новый хозяин Белого дома или на второй срок переизбирали старого. Появление Вернера в Пакистане насторожило всю восточную разведсеть и особенно резидента.
Зная пристрастие шефа к чревоугодию, Фишер заказал сногсшибательный обед в ресторане гостиницы «Калиф», построенной специально для высокопоставленных особ Востока и Запада, посещающих Исламабад.
Личный приезд руководителя отдела был событием неординарным и даже пугающим. Резидент расстарался, и на столе было все: от русской черной икры, обложенной кубиками льда, французских лягушачьих лапок и до китайской свинины в арахисе.
Шеф в начале застолья объявил, что «чертовски голоден», и сразу же принялся за обед.
Ел быстро, не отрывая взгляда от стола и не пропуская ни одного блюда. После полуторачасового обеда Джеймс Фишер, отдуваясь и стараясь быть незамеченным, расслабил брючный ремень и мысленно пообещал неделю к еде не прикасаться. Но не таков Скотт Вернер. Поднявшись из-за стола, громко смеясь, он произнес:
— Славно перекусили, можно заняться делами. Чтобы время зря не терять, давайте-ка, Джеймс, поднимемся ко мне в номер, я заказал креветки и пиво.
