Занимаюсь работой, отмечая все правки, сделанные без меня, постоянно посматривая на часы. Юсупов задерживаются, но мне от этого не легче. Нельзя оттянуть неизбежное. Мне наоборот хочется все ускорить, чтобы понимать свои права, если они, конечно, у меня остались.
Но сердце все равно замирает, когда дверь приемной распахивается. Поднимаю глаза – это не он, а Надежда Михайловна. Женщина, как всегда, выглядит безупречно. Даже строгие костюмы на ней сидят, как влитые, словно шились на заказ. Возможно, так оно и есть.
— Доброе утро, — здороваюсь, как этого требует этикет. Женщина сдержанно кивает и опускает на стойку папку.
— Как здоровье… прости, не запомнила твое имя, — произносит она, рассматривая меня.
— Спасибо, уже лучше, — киваю, не напоминая ей своё имя. Из принципа. Не хочу, чтобы она вообще ко мне обращалась. Все равно не уволят. Нет, хамить я не буду, но и стелиться ни перед кем теперь тоже не собираюсь.
— Передай Рустаму, что сюда надо внести правки и подписать, — указывает мне на папку.
— Хорошо, — забираю документы."
"— Эта блуза тебе не идет, невыгодно подчёркивает бледность лица. Я бы посоветовала тебе ее выкинуть, — выдаёт она мне с притворно милой улыбкой. Также натягиваю улыбку, заглядывая в ее серые глаза.
— А твоя помада, — намеренно перехожу на ты. Она же не церемонится. — Очень яркая и вульгарная для делового стиля. Но я же не лезу к тебе с советами, — выдаю, выгибая брови.
— Ммм, как это мило, — усмехается женщина. — Далеко пойдёшь.
— Стараюсь.
— Удачи, Диана, — язвительно приносит Надежда Михайловна, все-таки вспоминая мое имя, и удаляется.
Сука.
Удача мне уже, видимо, улыбнулась. Я очень далеко зашла. До постели Юсупова. Головокружительная карьера. Только вселенная приняла мои запросы неправильно. Не об этом я мечтала, когда представляла карьерную лестницу.
Юсупов появляется ближе к обеду. Не один – с начальником финотдела. Встаю при его появлении. По этикету положено поздороваться, но мой язык не поворачивается. На несколько секунд мы заглядываем друг другу в глаза.
Его черные глаза оценивающе скользят по мне и отпускают. Он молча, без указаний и приветствий, скрывается в своем кабинете, и я на время выдыхаю.
Я не девочка, но отношения в моей жизни всегда были по взаимному согласию. Как научиться быть бесчувственной куклой – не представляю.
Еще через полчаса начальник финотдела покидает кабинет Юсупова, а в селекторе раздается голос:
— Чай завари. Орехи, сухофрукты и пару чашек, — велит он.
