— Добрый день! — поднимаюсь со своего места. Естественно, со мной никто не здоровается. Юсупов пропускает мужчину в свой кабинет и оборачивается ко мне, расстёгивая своё пальто.
— Аптечку нам, воды. И быстро! — командует он мне. — И никого не впускать, звонками не беспокоить. Нет меня и не было! — голос грубый, четкий, безапелляционный.
Быстро киваю, кидаясь к шкафу и вынимая аптечку. Несусь на кухню с колотящимся сердцем, хватаю бутылку воды, пару стаканов и бегу в кабинет Юсупова.
— …Закопаю и все, бл*ть! — застаю грубую речь мужчины, пришедшего с Юсуповым.
— Если мрази не понимают… — обрывается, замечая меня, стискивает челюсть.
Мужчина сидит на диване, а его куртка валяется на полу. Он развязывает бинт, обнажая резаную рану на ладони. Очень глубокую рану. Рустам Эдуардович стоит рядом, возле окна, закатывая рукава белой рубашки.
— Аптечку на диван! — холодно командует он мне. — Воду на стол! И вышла! — отсылает меня.
Я с радостью ускоряюсь, убегая из кабинета. В его кабинете буквально воняет агрессией, кровью и тестостероном.
Закрываю дверь. На секунду на нее облокачиваюсь, пытаясь выдохнуть.
Беру себя в руки, возвращаюсь за стол, продолжая вникать в дела, перестраивать заметки и таблицы Марины под себя.
Минут через двадцать слышу, как дверь в приёмную распахивается и стук каблуков. В приёмную входит Надежда Михайловна. Женщина с неопределённой должностью, как окрестила ее Аня. Женщина эффектная. В бордовом брючном комбинезоне с длинными рукавами и высоким воротником-стойкой.
Закрытая полностью. Но в этом есть свой шик и стиль. Мне даже нравится. Ловлю себя на мысли, что тоже хочу такой комбинезон.
— Добрый день, — здороваюсь с ней, улыбаясь. Женщина тоже со мной не здоровается.
Что же они все тут такие отмороженные!
— Я к Рустаму, латте мне сделай! — кидает она и внаглую идет к двери. Слетаю с места и перекрываю дорогу, вставая перед дверью, не пропуская. Женщина ошарашенно отступает на шаг, осматривая меня.
— Его нет, — четко произношу я.
Женщина снисходительно улыбается, но больше кривит губами.
— Конечно, его ни для кого нет. Но только не для меня, — пытается меня обойти.
Боже, я думала, Марина пошутила насчёт «драться в честном бою», никого не впуская.
— Рустам Эдуардович просил не беспокоить, — поясняю я.
— Напомни мне, как тебя зовут?
— Диана.
— Так вот, Диана. Ты молодец, что четко исполняешь поручения Рустама. Похвально, скажу, чтобы тебе выписали премию. Но не переходи границы.
