И стояк его видела. Он меня хочет. Не касаясь, не целуясь, я вижу, как он меня хочет. По его взгляду вижу, в каких позах он готов со мной это сделать.
И мне страшно. Что я сама перейду эту грань. Потому что сама его хочу. А как называют девушек, которые сами напросились в гости и сами отдались?
Я стояла на пороге его спальни и видела, как он наваливался на меня сверху, ощущала его вес на себе, как входил в меня одним толчком. Нестерпимо и жадно присваивая. Целует. Целует шею, ключицу, грудь, губы. Много-много раз.
И мы потом хватаем воздух, потому что весь выпили друг у друга.
Чуть прохладные капли воды понемногу стали остужать мое тело и горящие щеки. Перед глазами все еще стояли нереализованные картинки, а в животе полыхал огонь, которому так и не дали разгореться. Потушили в зачатке, так сказать.
Я беру гель для душа и намыливаю свое тело, представляя, что было бы, если бы я не была тут одна. Если бы сзади меня стоял он, и сам растирал этот скользкий гель по моему телу, задевая чувствительные точки моего тела.
А еще он пахнет им. Значит тонкие ноты бергамота — это гель для душа. Теперь и я пахну им.
Громкий стук в дверь отвлек меня от моих размышлений. Хорошо, что я закрыла дверь на щеколду. Если бы Рома заглянул ко мне, пусть и через слегка приоткрытую дверь, я бы умерла от стыда. Полностью голой при свете меня видела разве что мама.
— Настя? — слышу я приглушенный голос, — ты жива?
— Да, выхожу уже, — сказала я быстро, выключая воду и быстро хватая полотенце, чтобы обернуться в него, все еще подозревая, что дверь может открыться.
Я нахожу Рому в гостиной. Он сидит на том шикарном большом диване и смотрит плазму. Кажется идет какая-то передача про современную экономику Америки и ее очередной кризис. Подхожу к нему на цыпочках, боясь отвлечь. И недолго любуюсь его профилем в свете мигающей плазмы. Свет он так и не включил.
Рома видно почувствовал, что его наглым образом рассматривают и повернулся в мою сторону. А я стою, пойманная с поличным, в одной его футболке.
Действительно только в ней. И он это понимает, потому что глаза его темнеют, взгляд опускается на мою грудь, идет ниже, оставляя ощутимый след. Хочется опять обнять себя руками, защититься. Но я не могу. Руки будто силками кто-то держит внизу. Любое желание их поднять заканчивается ничем. А взгляд все блуждает по моему телу и становится нестерпимо горячо. И страшно от этого. Потому что все неизведанное страшно. Никогда раньше я не испытывала такого живого взгляда.
