Глупая маленькая девчонка, ждущая днями звонка от него. Да, я такая. Глупая влюбленная дурочка.
Родители меня учили никогда не стесняться своих чувств. Если тебе страшно — говори об этом, если больно — плачь, если радостно — улыбайся, если любишь — живи. И честно? Я не стесняюсь, что влюбилась, даже по-хорошему не узнав человека. И если надо, буду показывать свои чувства. Почему? Потому что так меня учили. Потому что любому человеку важно знать, что он кому-то дорог. А если потом будет больно, что ж, значит буду плакать.
А потом опять любить.
— Когда ты у меня успела вырасти, Настюш? — спросила меня мама, когда застала меня одевающуюся в коридоре.
— Не знаю мам. Давно? — улыбнулась я.
— Наверно. Как бы мне хотелось, чтобы папа сейчас тебя видел. Такую красивую!
— Он видит, мам. Все видит.
Мама подошла ко мне, чтобы обнять и поцеловать в щеку, как она обычно делает, провожая меня.
— Будь осторожна, Настюш. Любовь — она приносит не только радость и счастье. Но и может причинить сильную боль.
— Так пока я рада, надо радоваться, да?
— Иди, Настюш, пока я не попросила тебя представить твоего… Рому, — подмигнула мне мама, выпуская из объятий.
Спускалась вниз я так быстро, что на последней ступеньке чуть не упала. Было бы очень обидно разбить коленки в кровь. Ведь я сегодня одела легкий летний сарафан, а пластыри на ногах никак не подходили к моему образу.
Рома стоял у машины, облокотившись на капот своего танка. Первый раз вижу его не в деловом костюме, а в обычных, с модной потертостью джинсах и светло-голубой футболке-поло.
И стильные очки-авиаторы, делающий его образ слегка хулиганистым. Он стоял и улыбался непозволительно мило и обезоруживающе, что пройти мимо и не подарить ему ответную улыбку невозможно. Глядя на него, я теперь понимаю, что значит обладать харизмой. Я всегда немного завидовала таким людям, способным расположить к себе любого. Хотя что-то мне подсказывает, будь Рома в другой обстановке, например на супер важном совещании, от его улыбки и доброжелательности не останется и следа.
Перед нами будет сидеть серьезный и строгий руководитель, знающий свое дело и отвечающий за свои слова и поступки. Вот таким предстал передо мной Рома.
Запрыгнула в салон машины я уже как к себе домой. Даже щелкнула кофейное саше, чтобы оно начало качаться из стороны в сторону, даря еще больше кофейного аромата салону.
— Называй адрес, Каренина, — подмигнул мне Рома.
