— Нас ждут, — и краем глаза замечаю столик, накрытый на троих, и отца, который уже заметил нас.
Мы проходим через столики, и мама глазами ищет кого-то, к кому мы идем, но не видит. Пока я не останавливаю ее и не поворачиваю лицом к лицу с ее прошлым. Стоит ли мне надеяться, что еще и к будущему?
Вижу, как она уставилась на отца, пару раз моргнула, в попытке прогнать наваждение. И что-то бормочем себе под нос. Странная ее привычка, когда пытается себе что-то объяснить — она бормочет или тихо-тихо шепчет. Выглядит со стороны, как заклинание.
Вот и сейчас, хочется потрясти ее за плечо, чтобы прекращала.
А потом резко поворачивается ко мне. Так резко, что я даже не ожидал. Думал, первый к кому она обратится — отец.
— Рома, помню была такая передача по телевизору. Глупая и тупейшая, но почему-то очень популярная. Скрытая камера называлась. Так вот, какого хрена, сын?
— Не ругайся.
— Это я еще не ругаюсь. Будь ты помладше, взяла бы ремень — и по твоей упругой заднице, которую ты качаешь в своем спортзале.
Хотя, кто меня остановит сейчас? — в глазах чистый огонь, даже пожар. Черт, красивая у меня мама.
Только потом не глядя на нас оборачивается и идет в сторону выхода. Гордая. Всегда такая была.
— Ромашка? — слышу я голос отца, звонкий и сильный. Да, пожалуй, таким я его представлял.
Мама останавливается. Но так и остается стоять к нам спиной. А отец встает со своего места и идет за ней, мягко берет за локоть и ведет обратно, как ослушавшегося ребенка.
— Сядь, Ромашка. Что будешь? Вино? Коньяк? Водка? — ухмыльнулся отец, сейчас наша схожесть с ним видна, как никогда: те же жесты, та же интонация, да те же мысли.
Как такое возможно, когда два родных по крови человека, но такие далекие друг от друга, могут быть зеркальными копиями друг друга, разница лишь в возрасте.
— Воду. Для начала просто воду, без газа. Можно с лимончиком, говорят полезно для организма, ощелачивает. Смотрела эту передачу по первому, она идет рано утром в субботу…
— Мам!
— Извини… те.
Тягостное молчание воцарилось за столом.
Только тупое постукивание ложки о стол — мама, и такое же тупое постукивание большого пальца об стол — отец.
— Ромашка… Алена, — начал отец.
— Вы сговорились за моей спиной, да? — взгляд направлен на меня, на отца она пока не смотрит, только косится исподлобья.
— Это не так. Рома пришел ко мне на той неделе.
— Так вот зачем тебе понадобилась фотография. Нашел его, да? — голос матери обиженный.
— Да, еще лет шесть назад.
