Но одно дело, признаться самому себе, другое — другу, и совсем другое — незнакомому человеку.
— Настя… она очень домашняя девочка. Мы с отцом ее возможно слишком оберегали, помогали верить в чудеса и сказку. Она не знает, что в мире не так все весело и хорошо. Она очень ранимая и… влюбчивая. Может влюбиться в образ человека, не зная его на самом деле и сильно на этом обжечься.
— Думаю, что в сказку верит не только она, но и …кхм… вы.
— А что это тогда, если не сказка? — показывает она на документы, которые все еще находятся у нее в руке.
А я получается в этой сказке добрый принц? Знала бы Марина, насколько она далека от правды.
— Марина, очень вас прошу ничего Насте об этом, — указываю на документы, — не говорить.
— Почему?
— Она не так поймет.
— Роман, но как я смогу об этом промолчать?
— Придумайте сказку, — улыбнулся я иронично. — Как чудесным образом прошлые владельцы отказались от квартиры и решили вам ее вернуть и все в таком духе.
Я закрыл за собой дверь и с удовольствием выдохнул.
Когда затеял все эти дела с покупкой квартиры, думал, что когда Настя узнает, обрадуется, приедет ко мне и с благодарностью кинется мне на шею. Я, конечно же, ее обниму и уже никуда не отпущу. И весь этот спор будет не важен. Но, оказывается, я сам тот еще сказочник. Придумал идеальную историю и сам в нее поверил. На деле же … я не хочу, чтобы она об этом узнала. Я сделал это не для того, чтобы она вернулась, а чтобы у нее был дом, который так ей дорог, пусть этот дом и не у меня под боком.
Я вышел из подъезда, где стены нещадно давили, а на улице вовсю идет дождь, я и не заметил, пока стоял у окна. Смотрел и не видел. Наверно, так и в жизни у меня. Смотрел и не видел, какая она, моя Настя. Пока не закрылась за ней дверь.
Глава 23.
Настя.
Я нахожусь у Карины уже второй день. Когда сбежала из его кабинета, брела по улицам, пока кто-то не начал настойчиво сигналить мне. Поначалу испугалась, ведь начало темнеть, а разобрать что-то среди света фар было тяжело.
"
"Каринин новый седан мчал нас в ее новый дом. Наверно, я даже рада, что не пришлось искать гостиницу на пару ночей. Ведь к Роме я вернуться уже не могу, как и к маме. Я сразу представила, как переступлю порог нашей квартиры, а у меня из глаз польются слезы, мама конечно же переживать будет. А сказать правду я ей не смогу. Уже не смогу, раньше — да, между нами не было секретов. Сейчас вывернуть перед ней душу наизнанку — причинить ей боль. Нет. Не могу.
