Наверное, она ни капли не понравилась ему вчера, и он предложил ей остаться в своем доме только из вежливости. И это осознание отчего-то вызвало в ее душе сожаление.
– Вы опечалились, дорогуша?
– Вовсе нет.
– Расстроились, вижу, – констатировала старушка. – Но не переживайте так. Вот приедет к вам мадам портниха, она сегодня утром обещалась быть. И к обеду сможете с ним увидеться.
– Но я не из-за него…
– Ну-ну, – закивала, хитро улыбаясь, Велина Александровна. – Он тоже делал вид, что относится к вам как к обычной гостье.
А сам…
– А сам? – подхватила Надя.
– Чем дольше разлука, голубки, чем чувства сильнее будут, – ответила старушка.
– О чем вы? Я не понимаю.
– А мне так все понятно. Сказала теперь, чтобы хоть обеда обождал, чтобы увидеть вас. Он ведь сегодня почти не спал, все по спальне ходил и вздыхал, слышала из своей комнаты.
Отчего-то слова Велины Александровны вызвали у девушки некий трепет, и ей подумалось, что молодой человек не спал именно из-за встречи с нею, но это было, конечно же, глупо с ее стороны так думать.
Однако бабушка графа вмиг убедила ее в обратном.
– Приглянулись вы Сереженьке, вот он и переживал всю ночь.
– Правда? Вы так думаете? – радостно спросила она, и ее сердце счастливо забилось.
– А то как же. Похожи сильно вы на Лидочку, покойную его жену. Такая же лицом и фигуркой с изяществом.
Это сравнение с умершей не понравилось Наде, нахмурившись, она произнесла:
– Велина Александровна, а фотография у вас… вернее, портрет покойной жены Сергея Михайловича у вас имеется? Я бы хотела взглянуть на нее.
– Есть один в ее спальне, хотя погодите, она же заперта. Еще в картинной галерее висит ее портрет, там она совсем молоденькая, лет восемнадцати, когда замуж за Сережу выходила.
– И вы могли бы мне его показать?
– Если пожелаете, Надежда, – кивнула Велина Александровна. – Вы, дорогая, кушайте побыстрее да портних принимайте. А после обеда мы с вами обязательно прогуляемся по усадьбе. Я вам все покажу. Вы согласны?
– Ой, я очень была бы благодарна вам, Велина Александровна.
С балкона такой великолепный вид открывается. Я никогда не бывала в таких больших усадьбах.
Около девяти вновь появилась Дуня с большим серебряным подносом с едой и чаем.
– Принесла, барышня. Горяченькое все, кухарка только изжарила блины для вас.
– Благодарю, Дуняша, ты очень проворна.
– Вы, Надежда Дмитриевна, кушайте, пожалуйста, а то вас уже портнихи в парадной дожидаются, только что прибыли.
– А! Я сейчас, быстро.
