– А она…
– Тебе еще домой надо заехать, чтобы переодеться во что-нибудь адекватное, – чеканю строго, будто я её отец."
"Не мешало бы поговорить с Владом. Пусть вспомнит о единственной дочери и ее воспитании. Не мне же этим заниматься, в конце концов.
– Не буду переодеваться, – девчонка пытается воспротивиться. Но тут же вжимает голову в плечи, теряясь под моим разъяренным взглядом.
Да что же такое! Вывела!
– Или... отдать мне карту, – протягиваю ладонь.
Глаза Каролины становятся как два серебристых блюдца, когда в них отражается свет из окна.
Рот округляется в форме буквы «О», а шумное дыхание учащается и становится слышным на всю гостиную.
– Ладно, – выжимает из себя с неимоверным усилием. – Извини.
И послушно цокает каблуками, направляясь на выход. Морщусь от скрипучих, неприятных звуков, глядя ей вслед.
Глава 21
Выдыхаю с облегчением, когда Каролина исчезает в салоне автомобиля, а Андрей заводит двигатель.
Одной громкой, надоедливой проблемой меньше.
У меня переизбыток общения сегодня.
Слишком много шума. Действий. Суеты. Людей вокруг.
Много… жизни.
Дико хочется подняться наверх, повернуть ключ в проржавевшей замочной скважине, открыть законсервированную, застывшую во времени спальню, и забыться там, сливаясь с пылью и становясь частью прошлого.
Но вместо этого шагаю к комнате Евы. Рука сама взлетает над деревянным полотном, а костяшки постукивают по нему, отбивая ритм.
– Ева? – зову настороженно и, не дождавшись ответа, толкаю дверь.
Едва не сбиваю бесшумно подошедшую девушку с ног, но подхватываю ее под локоть.
Инстинктивно притягиваю к себе и свободной рукой чуть придерживаю за талию, помогая восстановить равновесие. Случайно впускаю в себя ее запах. Детского порошка, конфет и цветов. Тех самых, которыми пропитался весь автосалон.
Ева, как лесная фея. Маленькая, хрупкая, нежная и окруженная зеленью. Впервые такую странную девушку встречаю. И концентрируюсь на ней. Как алкоголик после глубокого запоя, пытаюсь вернуться в сознание и трезво взглянуть на мир.
А она мой проводник. Или нарколог.
Стоит Ева на ногах прочно, но я не спешу ее отпускать. Руки как заклинило.
Сама вырывается, освобождает локоть, отходит назад, краем глаза наблюдая за сыном. Убедившись, что Владик не планирует шалостей, окутывает меня тягуче-медовым взглядом.
– Нам собирать вещи? – вопрос звучит так, будто все уже решено.
В ее голосе нет ни намека на страх. Только принятие и покорность. Слово Ева привыкла, что ее прогоняют мужчины.
