– Пока, ба, – машет сынулька ручкой, а с нее слетает несколько крупинок земли.
Вот неудача! Еще как назло Игорь это замечает. Чернеет от злости, многозначительно кивает на чертов ковер. И, подав матери руку, наконец-то уводит ее из дома. А с меня будто кандалы слетают, на душе становится спокойнее.
– Так, Владюша, маленький ты хулиган, будешь теперь мне помогать! – играю строгость, а он прижимается ко мне, обезоруживая.
– Д-да, – соглашается.
И действительно, хвостиком следует за мной на протяжении всего времени, пока я убираю со стола.
Лепечет что-то на своем детском языке, порой о бабушке вспоминает. Единственной. Других нет.
Устав за весь день, послушно идет в кроватку, когда я прошу. И засыпает на первых нотах колыбельной. Наклонившись к его личику, я смахиваю темную, с необычным пепельным оттенком, челочку и целую его в лобик.
Бесшумно закрываю дверь детской и спускаюсь в холл, чтобы дождаться мужа. Опять с мамой косточки мне перемывают. Интересно, а по поводу теста ДНК она в курсе? Наверное.
У Игоря от нее нет секретов.
Дожидаясь мужа, я от нечего делать вывожу узоры на салфетке. Линии сходятся в абстрактное изображение, напоминающее чье-то лицо. Похожее на Владика, но грустное. Раньше я много рисовала, а в период беременности самостоятельно расписала аэрографом одну из стен в детской. Но после родов Игорь осадил мои порывы, потребовав ""не заниматься фигней, а следить за домом"".
Несмотря на неудавшийся ужин и ссору, я все равно чувствую себя счастливой.
И верю в лучшее. Ровно до того момента, как возвращается муж.
– Не спится, когда совесть не чиста? – ухмыляется он и небрежно скидывает обувь.
Шатко стоит на ногах и, сделав пару нетвердых шагов в моем направлении, опирается о косяк двери. По привычке, выработанной годами и отточенной до совершенства, подхожу к нему, чтобы чмокнуть в щеку, забрать пиджак и…
– Что молчишь? – больно хватает меня за запястье. И впивается в мое лицо мутным взглядом. В нем столько ненависти, что по всему телу проходит дрожь.
– Смеешь мне так нагло в глаза смотреть?
– Игорь, тебе не следовало садиться пьяным за руль, – отзываюсь с беспокойством, почувствовав характерное амбре.
– Если бы что-то случилось со мной, вы с подкидышем унаследовали бы все мое имущество. Ты ведь этого хочешь? – бросает обвиняюще."
"– Твоя мать сделала бы все, чтобы не допустить этого. Она и сейчас нашей жизнью верховодит. Даже бизнес ты ей доверил, – напоминаю ему.
