Да я за годы жизни с Игорем в робота-домохозяйку превратилась! На повторе выполняю заложенные в мою программу задачи. Утро, завтрак, муж… Если бы Вулканов взглядом меня не остановил, я бы еще и галстук нашла, отрыла в ворохе одинаковых траурных вещей! И повязала бы ему прямо поверх футболки! Настройки не так легко сбить, как оказалось.
Списываю на «дрессировку» бывшего и тот факт, что никак не могу отпустить Тимура. Что-то внутри царапает, ковыряет и требует встряхнуть этого дикого мужчину с ужасным гардеробом.
Не позволить ему остаться в одиночестве и закрыться в своей раковине. И накормить, в конце концов. Точно отголоски прежней семейной жизни. Со временем это пройдет, и я стану адекватной девушкой, какой была до Игоря. Но пока что… я сдаюсь.
Помявшись на месте, приближаюсь к застывшему от шока Вулканову. Стараюсь не трогать его и в момент, когда замечаю складку на его одежде, сжимаю руки в кулаки. Отвесив себе виртуальную оплеуху, слегка заглючиваю программу. Жестом приглашаю хозяина дома на его же кухню.
– Ева, я же говорил… – отмерев, строго отчитывает меня, будто я приказа ослушалась. И его колючий, морозный тон почему-то наоборот провоцирует меня добиться цели. Словно это очень важно – впихнуть в сурового босса мой омлет. Может, Тимур подобреет после завтрака?
«Ох, дура домашняя», – ругаю себя мысленно.
– Кофе, Тимур Викторович. Вы же на нем живете, – вслух напоминаю, огибаю мужчину и несмело толкаю его к арке.
Поразмыслив, он поддается, иначе я бы и с места не сдвинула эту махину.
Обходит круглый стол, садится напротив Владика. Взяв чашку кофе, делает глоток дымящегося напитка и косится на свою тарелку. Омлет еще горячий, над поджаристой корочкой кружит ароматный пар и разносится по всей кухне.
– Вкусно? – с набитым ртом спрашивает Владик, и я грожу ему пальцем.
– Прожуй сначала, – воспитываю. – Когда я ем, я глух и нем, – выпаливаю, будто мы с сыном наедине. И спотыкаюсь о заинтересованный взгляд Вулканова.
Владик кивает послушно и как можно интенсивнее работает челюстью.
Не терпится ему к большому новому другу поприставать еще. Но Владик такой кусок омлета в рот запихнул, что не справляется. Вздохнув, бровями играет и молча указывает Тимуру на тарелку, а потом тянется через весь стол, чтобы пододвинуть ближе к нему. Хмурится, думая, что тот не понимает знаков. Зыркнув на меня, сын мычит что-то и тут же покашливает сдавленно.
– Тише, ешь, – поднимает ладонь Вулканов. – Я все понял.
