Вздохнув, подаюсь ближе к выходу – не будем же мы всю ночь в машине прятаться.
Ступаю на мокрый асфальт и над головой раскрывается широкий зонт. Поднимаю удивленный взгляд, впиваюсь в мрачную, окутанную тьмой и плотной стеной дождя, фигуру Тимура.
– Спасибо, – сипло выдаю, морщась от острого укола вины.
Вулканов невозмутимо держит зонт на вытянутой руке, четко над нами, чтобы прикрыть от стихии, а о себе ничуть не заботится. Игнорирует водные потоки, что обрушились с неба и бьют по его макушке, спине и плечам, впитываются в черные волосы, стекают вниз по одежде.
Спешу выбраться из машины, чтобы Тимур не продрог. Быстро шагаю к воротам, которые автоматически отъезжают вбок, открывая путь.
На миг замираю перед крыльцом, скольжу взглядом по двухэтажному дому с мансардой. Стиль здания до дрожи знакомый. Мы жили в таком же с Игорем. В этом районе все постройки похожи.
– Домой приехали, – тихо отзывается Владик на моих руках и тычет пальчиком в особняк Тимура. В полумраке не различает отличий. Довольно хихикает, крепче обнимая меня.
Капли дождя, подхватываемые порывом ветра, бьют мне в лицо – и, опомнившись, я взлетаю по ступенькам.
– Проходите, я Андрея отпущу, – спокойно сообщает Тимур, открывая перед нами дверь. А на мою поясницу ложится тяжелая ладонь, подталкивает меня. Я не могу чувствовать ее жар, да и наверняка она такая же холодная, как тон Тимура, и мокрая, как непрекращающийся дождь, но… Мерещится, будто от одного прикосновения загорается тонкое пальто, а следом вспыхивает кожа под ним.
Нервно переступаю порог, ускоряю шаг, чтобы избавиться от руки, прожигающей спину. Освобождаю сына от влажной верхней одежды. И оглядываюсь.
В холле устрашающе тихо и… нетронуто. Вещи не разбросаны, кожаный диван белоснежный, без единого пятна, стеклянный столик пустой, телевизор на стене молчит и отключен полностью от сети. Все будто застыло во времени. Непривычно видеть такой неестественный порядок. Помню, как приходилось целыми днями у Игоря убирать игрушки и одежду, но мой маленький ураганчик тут же добавлял новой работы.
А здесь как-то… не обжито.
Застываю посередине помещения, взяв сына за руку, и сливаюсь с окружающей обстановкой, будто становлюсь ее частью. Не решаюсь пройти дальше. Дыхание задерживаю. Словно любым неловким действием нарушу хрупкий идеал – и он рассыплется, как карточный домик.
– Можете выбрать себе любую комнату на первом этаже, – приглушенный бас возвращает меня в реальность, вырывает из «голограммы».
