– Не сдавайте меня, – тянет тихо охранник. – Босс уволит. Наверное…"
"– Что значит «наверное»? Абсолютно точно уволит! У него сотрудника чуть не… – проглатываю слово «изнасиловали», которое на языке крутится. Страшно. – Чуть не убили среди бела дня! И весь салон чуть не вынесли!
Взмахиваю рукой, а Ваня недоверчиво окидывает взглядом автомобили. Скептически поднимает густые брови.
Что ж, салон бы не вынесли, тут я погорячилась. И выручки нет никакой. А вот со мной вполне могли сделать что-то плохое! Может, меня целовал извращенец или псих.
..
– Босс никого не увольнял за последние годы, – вздыхает охранник. – Не говорите ему.
– Тогда я звоню в полицию. Пусть возьмут видео с камер…
– Камеры отключены. В целях экономии, – припечатывает меня новостью.
Обреченно роняю голову и закрываю лицо ладонями.
– Наша новая сотрудница еще не ушла? Что-то я сегодня поздновато, – летит откуда-то сбоку. И сопровождается звоном колокольчика, который пробуждает неприятные ассоциации.
Сердце замирает, а взгляд сам впивается в стеклянные двери.
Мелкая дрожь пробивает все тело.
Боюсь, что снова ввалится тот дикарь, а Ваня сбежит в подсобку. Но я вижу приятную женщину средних лет. Она шагает к нам, держа подмышкой папку и поправляя круглые очки на переносице.
– Я Нина Александровна. Сейчас быстренько тебя оформлю, – заметив меня, произносит сквозь кашель. – Я вообще из дома работаю, в редких случаях приезжаю, – объясняет сбивчиво, но звучит так, будто она оправдывается.
– Бардак, – зажмуриваюсь, пытаясь успокоиться.
– Нет уж! Я передумала здесь работать, – подскакиваю на ноги.
– Ты что, девочка, – выставляет она ладони перед собой и случайно роняет папку. Листы разлетаются по полу, и я наклоняюсь, помогая их собрать. – Работа не бей лежачего! Зарплата хорошая! Босс не трогает, да и вообще не появляется. Не понимаю, чего Светка уволилась, – пожимает плечами.
Не успеваю ответить, потому что отвлекаюсь на трезвонящий телефон. С замиранием сердца смотрю на дисплей, подсознательно ожидая увидеть там имя мужа.
Что если Игорь опомнился? Осознал, насколько гадко и несправедливо поступил с нами. И звонит, чтобы просить прощения. Но я сразу не сдамся, конечно. То, что произошло ночью, переходит все границы…
Собираюсь с духом, откашливаюсь, снимаю трубку, но…
– Вы наняли меня до пяти, – доносится голос няни, разбивая мои последние надежды. – А сейчас уже половина шестого…
Ошеломленно кошусь на часовую и минутную стрелки.
