– Он у нас очень вкусно готовит, - переключает внимание на меня и говорит так… обобщенно. Словно я не чужая. Хотя я не имею никакого отношения к их семье. А отношение хозяев дома к Владику списываю на элементарное гостеприимство.
- Надо еще кусочек, - поднимает тарелку сын, и Каролина охотно выполняет просьбу. – Отвезем папе, - выдает неожиданно.
В просторной гостиной повисает неловкая пауза. Растерянно гипнотизирую взглядом стеклянный столик у бежевого дивана, впиваюсь в пушистый светло-персиковый ковер. Замечаю рядом с Владиком малиновые пятна и крошки песочного теста в высоком ворсе и, отставив кружку, наклоняюсь.
Но Каролина опережает меня и шустро все убирает, а потом обхватывает ручку малыша ладонью. Сегодня она сама не своя. Или, наоборот, в наши предыдущие встречи примеряла на себя чужой образ? Все ее выходки были всего лишь криком о помощи.
- Покажи Владику спальню, пусть отдохнет немного, - тихо произносит Влад Аркадьевич, и Каролина покорно поднимается на второй этаж, бережно и заботливо ведет за собой малыша.
Покосившись на старинные настенные часы, скидываю плед, но Влад возвращает его на место.
- Ваша жена скоро вернется? – спохватившись, испуганно уточняю. - Она может отреагировать на меня… как реагируют все, кто знал Ольгу, - заканчиваю чуть слышно.
- Мы в разводе, - произносит без единой эмоции. - Долго пытались сохранить семью, годами лепили что-то, даже отдаленно не похожее на нормальные отношения, но после смерти Оли все окончательно разрушилось.
- По чьей вине? – выпаливаю слишком резко.
- По моей, - признается Влад. – Но это уже неважно. Я хотел поговорить о тебе, - осекается, задумчиво потирая острый подбородок. Морщины на уставшем лице становятся глубже.
- Не уверена, что выдержу еще одно откровение, - пытаюсь разрядить атмосферу неловкой шуткой.
- Выдержишь, - убедительно чеканит. – Если ты такая же сильная духом, как твоя мать, то все выдержишь…
Его слова миллиардом огненных стрел пронзают мое сердце, за секунду превратив его в уголек. Легкие каменеют, отказываясь впускать кислород.
Сижу неподвижно, а внутри бушует ураган, разбивая душу в щепки.
- Вы… знали… мою мать? – с трудом выжимаю из себя. Превозмогая боль. Подступившие слезы. Острую резь в висках.
- Думаю, что да, - подается ближе, накрыв ладонью мои дрожащие руки. – Я узнал твои данные у Нины Александровны. Взял копии документов, сказав, что это необходимо для работы. А сам… Навел некоторые справки, - сглатывает нервно и посылает мне полный вины взгляд.
