И отчаянно надеюсь, что Ева не передумает. – И пока они не будут поставлены в нужных местах, считай, что я представляю ее интересы вместо адвоката. Впредь звони на мой номер, Еву не беспокой. О дате и времени проведения теста тебя уведомит Воскресенский.
Замечаю, как глаза феи округляются от шока. И притягиваю ее к себе, обнимая за талию. Обезоруживаю скромную девушку, заставляю ее напрячься и упереться в мой торс руками.
Как такую вообще можно было заподозрить в измене? Тут не знаешь, как подступиться, чтобы по лицу от нее не получить.
За невинный поцелуй горшком огреет – и не поморщится.
– Что? Кто? Какого… – то ли кашляет, то лает Меркунов.
– Такого, Игорь, такого, – ухмыляюсь, глядя на растерянную Еву. – Просрал ты свою жену. Теперь уже точно.
Грубо. Импульсивно. Но правда.
Отключаюсь.
Плевать. Маховик запущен.
Воскресенский на нашей стороне. Еву и сына я у Меркуновых заберу. А бизнес…
– Зря ты так, Меркуновы теперь тебе в бизнесе подлость какую-нибудь подстроят, – словно подслушав мои мысли, выдает Ева.
Строго так, будто отчитывает. – Только начало дело налаживаться. И еще грант…
– Разберемся, – хмуро свожу брови. – А грант от тебя зависит, я не при чем, – подначиваю ее. Потому что верю.
– Я готовлюсь! – отзывается незамедлительно. Но следом опускает голову. – Извини, что тебе приходится решать мои проблемы. Надеюсь, все скоро закончится, и, наверное, мы переедем, чтобы не мешать тебе…
Небрежно брошенная фраза делает мне больно. Я будто прямо сейчас мчусь на полной скорости по мокрой трассе, и вот-вот из-за поворота вылетит грузовик.
Если опять не справлюсь с управлением, он снесет нас на хрен. И я потеряю все. Шанс на вторую жизнь.
– Наши проблемы. И я надеюсь, что у нас все только начинается, – «прокрутив руль», не останавливаюсь.
Может, зря я так резко. Не хотел же давить и спешить. Сам ведь только недавно «вернулся в этот мир». Но приходится действовать быстро. Там один урод пьяный телефон Еве обрывает. У нее свой призрак прошлого, вполне осязаемый.
– Тимур, я… не совсем тебя понимаю, – чуть слышно произносит она.
Но не отстраняется. И глаз с меня не сводит.
Растерянная. Настороженная.
Нежная. И такая беззащитная.
– Все просто. Я оставляю вас с Владиком себе, Ева, – выпаливаю на одном выдохе. – Здесь, в этом доме. Рядом со мной. Навсегда. С первого дня я принял это решение, но отторгал его, потому что слабак, – признаюсь честно.
– Ты тоже пьян, да? – нервно усмехается.
