Здесь все нетронуто, будто время заморожено. И только слой пыли на мебели напоминает о том, что я в настоящем.
– Это я ее упустил. Ты не причем, – на фоне тарахтит голос Влада, а я делаю еще шаг. –Ты вообще не должен с нами возиться. Тебе пора строить свою жизнь, но ты никак не хочешь отпускать прошлое, – отчитывает меня.
Что-то аномальное продолжает происходить у меня внутри. Разразившаяся буря не стихает. Захлестнув сердце и мозг, разносит их на ошметки.
Я собираюсь вновь. По крупицам. И принимаю решение."
"– Влад, помнишь, ты говорил, что у тебя в пристройке есть место и ты хочешь забрать у меня вещи Ольги, – проговариваю с трудом, медленно изучая комнату.
Каждое слово резью отдает в горле, рикошетит в солнечное сплетение. И там исчезает без следа.
Вот и все.
– Хм, да, конечно, – шокировано тянет тесть. – Я завтра с Андреем приеду, мы вместе быстрее все соберем и увезем.
– Я за ночь уложу вещи в коробки. Сам, – выдавливаю из себя чуть слышно, с предательским хрипом.
Провожу пальцем по ее любимой вазе, отворачиваюсь.
– Уверен? Да не надо. Я справлюсь, а то вдруг ты передумаешь, пока будешь… – шумно, сбивчиво пыхтит в трубку Влад.
Ему не легче будет этим заниматься. Кроме того, я не хочу, чтобы Ева застала своеобразный «переезд». Лучше подготовлю все заранее, а рано утром спущу коробки и загружу в машину.
– Не передумаю, – отбросив пыльное покрывало, сажусь на край кровати.
– Ты все делаешь правильно, Тимур, я тебя не осуждаю. Наоборот, ты имеешь право жить дальше, – подбадривает меня Влад, но делает только хуже.
– Она бы этого хотела…
Не дослушав, резко отрубаю телефон. Мне не нужна ничья жалость.
В последний раз окидываю пустым взглядом обстановку. Даю себе пару секунд. Чтобы попрощаться.
Глава 41
Ева
Тяжелая, беспокойная ночь. Тревога, поселившись в груди, беспощадно рвет душу на лоскутки.
Волнуюсь о сыне, через каждые полчаса касаясь пальцами его лба.
О Тимуре, который не спит.
Я видела, как горит свет на втором этаже, когда выходила на кухню за водой. Но подняться к нему так и не решилась.
Замерла у лестницы, подняв голову и затаив дыхание. Вслушивалась в шорохи и глухие шаги наверху.
Наверное, простояла бы так целую вечность, но надрывный кашель Каролины, разрезавший гнетущую тишину, привел меня в чувства. Глупышка перебрала с горя и теперь мучается, в полной мере испытывая на себе последствия «взрослой жизни». Глубоко несчастная, одинокая девочка, пытающаяся привлечь к себе внимание, – такой она предстала сегодня.
