Обхожу машину, чтобы достать Владика из автокресла. Но замираю, когда Андрей, наконец-то, побеждает в неравной схватке с пассажиркой такси – и рывком вытягивает ее из салона.
– Я не знал, куда ее везти. К Владу Аркадьевичу побоялся. Обвинит меня невесть в чем… В общем, вот, – дергает на себя девушку.
Она едва стоит на ногах. С большим трудом мне удается узнать в этой растрепанной, разукрашенной куколке родственницу Тимура, которая когда-то упала в обморок при виде меня.
Сейчас она вновь скользит по мне ошеломленным взглядом.
Прищуривается и обиженно поджимает губы.
– Каролина? Кхм, – надрывно кашляет Вулканов. Он удивлен не меньше меня.
– Ты… – девчонка обиженно тычет в Тимура рукой. – С ней, – переводит палец на меня. Покачивается на каблуках, и ее тут же приобнимает Андрей. – А она… – икает, размазывает пьяные слезы по румяным щекам.
– Каролина, что происходит? – строго осекает ее Вулканов.
Красивые глаза округляются и поблескивают в свете уличных фонарей. С длинных ресниц друг за другом срываются капли.
А писклявый голосок дрожит:
– Ты забыл про годовщину.
Глава 40
Тимур
– Не забыл, – произношу тихо, спокойно и четко.
Каролина обвиняет меня в том, что пропустил сегодняшний ужин? На протяжении четырех лет я приезжал к ним в этот единственный день в году. Буквально на полчаса. Помолчать и вернуться домой, чтобы продолжить гнить в одиночестве и затворничестве. Бестолковая традиция, которую я соблюдал машинально, как робот устаревшей модели.
А сегодня впервые пропустил.
Совершенно сознательно.
И не потому что забыл. В этом я не лгу. Я помню каждый божий день, чувствую боль каждую секунду.
Но я выбрал их – людей, которые во мне нуждались. Предупредил Влада, чтобы он не ждал меня, а сам остался с Евой и сыном. Не смог уехать от болеющего малыша, тайком присматривал за ним. Оказалось, не зря.
– Но как же… А папа… – вкрадчиво шепчет Каролина, испугавшись моего каменного вида, и вздрагивает от икоты.
Мне тоже интересно, куда смотрел Влад, когда она из дома в клуб свалила.
Видимо, не ожидал от нее идиотского протеста. Тем более, в годовщину.
– Подумай о том, как отец отреагирует на твою выходку, – укоризненно бросаю девчонке и наклоняю голову. Легкая тень страха мелькает на ее лице, но тут же сменяется равнодушием. Более того, пофигизмом. Влад никогда серьезно не отругает свою единственную дочь, и она прекрасно это знает. Пользуется его любовью.
Мне не нравится, во что превращается Каролина в последнее время.
