– А доктора слушаться будешь? – отзывается Тимур.
– Угу! – усиленно болтает головой Владик, так что шапка чуть не слетает."
"– Тогда посмотрим на твое поведение, – машина останавливается у клиники.
Вулканов оставляет водительское место с заметным облегчением, направляется к нам и забирает у меня Владика, прижимая к себе. Сын и не думает сопротивляться. Вместо этого подтягивается и обвивает крохотными ручками мощную шею Тимура.
– Проходите в приемную, – на пороге нас встречает женщина средних лет в медицинской форме с логотипом клиники.
– Подробно мне расскажите, что с ребенком. И надо, чтобы кто-то из вас рядом побыл, пока я его осмотрю. С кем мальчик пойдет? С мамочкой? – ласково обращается к ураганчику.
Начинаю описывать симптомы, а сама протягиваю руки к Тимуру, чтобы взять сына.
– С мамой. И папой, – заявляет вдруг Владик и трется щекой о его грубую куртку. Ко мне даже не поворачивается.
Опешив на мгновение, умолкаю и растерянно хлопаю ресницами. Пустые ладони так и зависают в воздухе.
– Так, ясно, – изучив нас, врач складывает руки в карманы. – Вместе заходите, – вздыхает.
* * *– Тише-тише, ты молодец, – спустя время Тимур успокаивает Владика. – Стойко перенес все испытания, настоящий мужчина, – сдержанно похваливает его.
К моему удивлению, эта обычная фраза, сказанная будничным тоном, без излишнего сюсюканья и уменьшительно-ласкательных обращений, производит нужный эффект на сына. Он прекращает всхлипывать, гордо выпрямляет спинку и, вытерев нос рукавом, запрокидывает голову.
– Пр-лавда? – внимательно изучает Тимура, будто сканирует его детектором лжи.
Одно неверное слово – и малыш раскусит обманчиво сурового взрослого. Владик распознает ложь на уровне интуиции. Наверное, поэтому он всегда держался на расстоянии от бабушки, а родного отца называл чудищем. Но Вулканов искренен в своих словах и поступках, и Владик это чувствует. Он привязался к совершенно постороннему мужчине, ведь раньше меня увидел, какой чуткий человек скрывается под ледяным панцирем.
– Разве я лгал тебе когда-то? – по-прежнему серьезно произносит Тимур. И сын верит. Его невозмутимому тону, его осторожным, будто дружеским, похлопываниям по плечу, его потеплевшему взгляду.
Украдкой посматриваю на двух мужчин, сидящих рядом друг с другом на больничной кушетке. Младший ерзает на скользкой поверхности и болтает ножками, а старший придерживает и страхует его, чтобы не упал.
