Еще один знак, что Тимур впускает в свою жизнь новые оттенки. Осторожно, с опаской. И так, чтобы я ничего не заподозрила.
– Разве изменилось что-то?"
"Я подыгрываю, словно приручаю зверя. Одно неверное действие – и все придется начинать с нуля. А время не на нашей стороне. Тимур и так уже потерял много лет жизни. Казалось бы, меня не должен волновать этот суровый, надломленный и чужой мужчина, но… Я почему-то не хочу терять его.
Пригладив воротник, собираюсь убрать руку, но Тимур вдруг накрывает ее своей.
Прижимает к своей груди. И я чувствую под ладонью гулкий стук каменного медвежьего сердца.
– Изменилось, – неожиданно выдыхает Тимур. – Что-то… – дублирует мою фразу, но не уточняет, что имеет в виду.
Не вырываюсь. Наоборот, застываю. Останавливаю время, ловлю момент, пропуская его через себя. Прислушиваюсь к биению, оживленному и ускоряющемуся с каждой секундой. Словно своим прикосновением завожу проржавевший мотор.
– Тогда я рада. Ведь это значит, что ты все-таки поможешь мне с автобизнесом, – играю словами, манипулируя его благородными чувствами.
Дикарь не оставит в беде, когда знает, что в нем остро нуждаются. – Мне теперь гораздо спокойнее.
Запрокинув голову, смело заглядываю в зеленые омуты, которые внезапно превращаются в бурное море. Накрывают меня волнами, утаскивая на дно. Тимур, наклонившись, неотрывно рассматривает меня, будто любуется.
– Ты зря боишься и недооцениваешь себя. Ты талантливая, – кивает в сторону минивэна.
– На одном таланте в мире бизнеса далеко не уехать, – пожимаю плечами.
Между нами больше нет неловкости. Невидимые стены пали, когда Вулканов сам позволил этому случиться. Впустил меня. И я ощущаю себя лодкой, угодившей в шторм. Меня качает, лупит водой, разносит в щепки. Это пугает и в то же время будоражит кровь.
С Игорем я никогда не испытывала столь противоречивых эмоций. Целый спектр, с которым я не знаю, как справиться.
Поддаваться нельзя, но бороться бессмысленно.
Лодка в открытом море.
– Согласен, – коротко отрезает Вулканов.
– Но ты больше не одна и всегда можешь на меня рассчитывать.
Сердце стучит все отчетливее. И я уже не различаю, принадлежит оно Тимуру или мне. А может, одно на двоих?
– Слишком тихо, – вздрогнув, с трудом разрываю зрительный контакт. Вслушиваюсь в звуки, которые должны доноситься из подсобки. Но ничего не различаю.
– Конечно, такое шумное семейство с тройняшками уехало. После них придется привыкать к тишине, – усмехается Вулканов.
