Он не понимает, почему я становлюсь бледной и перестаю дышать, а я не могу выбросить из головы слова Нины Александровны.
Сейчас я по-новому смотрю на Тимура. Иначе воспринимаю каждый его поступок. Каждую реплику. Каждый жест.
Кроме того поцелуя… Но, уверена, даже ему есть логическое объяснение. Просто я пока что не все знаю об этом застывшем в прошлом мужчине.
– Знаете, Тимур Викторович, ваша секретарша… – из ниоткуда вырастает Меркунова. Шипит, как кобра. Пускает яд, нападает, чтобы укусить.
Нехотя перевожу внимание на бывшую свекровь.
Ее гадкий прищур и искаженное ненавистью лицо возвращают меня из глубины замерзшего омута на поверхность, где по-прежнему кипит жизнь. Выныриваю, хватая губами воздух. На смену холоду, которым за секунду невольно окутал меня Тимур, приходит адское пламя, щедро извергаемое Меркуновой. Она желает меня сжечь, как древняя злобная дракониха, превратить в пепел. Но чувствую это лишь я – остальные будто и не замечают.
– Она делает отвратительный кофе, – обвиняет меня с кривоватой усмешкой.
– И хамит.
На мгновение теряю дар речи от такой неприкрытой лжи. Смотрю на Тимура в поисках поддержки. Почему-то его игольчатый лед кажется мне ближе и безопаснее, чем обманчивое, показное тепло, в котором я буквально жарилась все эти годы с Игорем и его мамашей.
Понимаю, что не ошиблась в своем боссе, когда он посылает мне ободряющий взгляд и начинает говорить:
– Дело в том, Елена Евгеньевна, – не оглядываясь на нее, продолжает буравить меня изумрудами, ожившими и непривычно переливающимися, будто Тимур задумал что-то.
– Что совладельцу компании необязательно уметь варить кофе, – чуть заметно ухмыльнувшись, поворачивает голову. – Так что вы говорили о хамстве?
Вникнув в суть его слов, я приоткрываю рот ошеломленно. Но мой шок не идет ни в какое сравнение с тем, что испытывает сейчас Меркунова. Моргает судорожно и часто, рискуя потерять наращенные ресницы, придерживает трясущимися пальцами подрагивающий подбородок, который будто норовит упасть.
Раздувает крылья носа, пытаясь вобрать в себя как можно больше кислорода.
– К-кто? – с трудом сипит. – С-совладелец? – с неприкрытым удивлением косится на меня. – Она?
Морщится так, будто ее вот-вот стошнит. И я импульсивно отшатываюсь от нее, приближаясь к Тимуру. Чувствую аккуратную хватку на локте и целительный морозец, скользящий вверх по руке. Жест босса замечает и Меркунова. Покрывается красными пятнами, расстреливает меня гневным взглядом, но молчит.
