И мы оба поворачиваем головы в сторону входа."
"– Я пригласил Меркунову, чтобы тебя позлить, – признается вдруг Влад и пожимает плечами. – Но… Давай послушаем, что она предложит, – проговаривает одними губами, чтобы Меркунова по ту сторону деревянного полотна не уловила. – Держи друзей близко, а конкурентов… под присмотром, – подмигивает мне.
И сам открывает, с лучезарной улыбкой встречая Елену Евгеньевну и ее помощницу Светлану. Лицо последней кажется мне смутно знакомым, но я отмахиваюсь от бесполезных мыслей. Жду, когда в кабинет войдет сам Меркунов, но в коридоре пусто.
– Игорь на важных переговорах, поэтому поручил мне встретиться с вами, – тянет женщина нараспев, отравляя воздух лицемерием.
Видимо, мама наказала сыночка и оставила дома. Мерзкий тип, слизняк. Помню его по паре проектов в прошлом. Приходилось пересекаться, и каждый раз хотелось помыться.
Черт, Владу все-таки удалось вывести меня на эмоции. Пусть и таким извращенным способом. Осталось придумать, как скорее от «благодетелей» избавиться.
И кабинет после Меркуновой, и ее лести продезинфицировать.
– Проходите, располагайтесь, – Влад указывает на кожаные кресла.
Любезничает с расцветающей Меркуновой, пока я держу лицо кирпичом. Тесть всегда был дамским угодником. И при этом безнадежно женатым. Их брак с матерью Ольги не был идеальным и перенес много испытаний, но все же оборвался четыре года назад. Они расстались после трагедии и общаются только ради Каролины.
– Благодарю. Не поможете? – Меркунова призывает все свои женские чары.
Ведет плечами и жестом просит Влада помочь ей с пальто. Тот охотно соглашается и подлетает, как мальчишка к объекту своего воздыхания. Что-то тесть переигрывает.
Так…
Пожалуй, обрывать встречу я не буду, а лучше проконтролирую её. Мне совершенно неинтересно, что хочет предложить нам «инвестор». Но я прослежу, чтобы ушла она ни с чем.
Очередной стук, слабый и неуверенный, вырывает меня из мыслей. Отвлекает от наблюдения за врагом на моей территории. Очнувшись, спешно открываю, ведь сам пригласил… ее.
– Проходите, Ева, – замечаю, как ее тонкие пальцы впиваются в документы, поднимаю взгляд на бледное лицо, обескровленные губы.
Фея нервничает. Выяснить бы, из-за чего…
– Знаете, Тимур Викторович, ваша секретарша… – вступает в разговор Меркунова. – Делает отвратительный кофе. И хамит.
Ева изгибает бровь удивленно. И устремляет медовые глаза на меня, словно силой мысли предупреждая, что Меркунова лжет. Будто я сам не вижу. Тем более, изучил Еву за эти дни.
