– Непременно компенсируем потерю каждой минуты, – пообещала я."
"– Плата вперед. – Получив гонорар, Бубнова слегка оттаяла, провела меня в комнату и показала рукой на кресло. – Заявились, как сосулька, которая на голову падает, поэтому чаем угощать не стану – не готовилась заранее к вашему визиту.
– Разговор у нас деловой, – улыбнулась я, – задам несколько вопросов.
– Слушаю, – кивнула хозяйка.
– Давно живете в этой квартире? – приступила я к делу.
– Всю жизнь, – вздохнула бывшая медсестра. – Единственное наследство от родителей.
Они были нищие, и я у них голая осталась.
– Вы воспитывались в детдоме, – тихо поправила я ее, – оказались там после того, как ваша мать выпала из окна. Вам повезло, вы попали в интернат, где любили воспитанников, от души хотели им помочь.
– Вона чего знаете, – неожиданно рассмеялась хозяйка. – Маленькая поправочка: мамаша моя обслуживала клиентов на дому. И не думайте, что она была портнихой.
– Знаю, – кивнула я, – просто не хотела говорить. Елену Ивановну выбросил из окна мужчина, который заплатил ей за визит.
Вы в тот момент спали в кухне.
– Ничего не помню, – уже другим тоном заговорила хозяйка. – До сих пор вспоминаю о директрисе интерната с благодарностью. Она посоветовала мне стать медсестрой, познакомила меня с Печерской Иолантой Федоровной, актрисой. Та тогда уже еле-еле ходила. Великая женщина была! И бесконечно добрая. Прописала меня у себя в квартире, там четыре комнаты, огромная кухня и холл. Дом сталинской постройки. Я стала москвичкой! Работала в больнице, помогала Иоланте, начала считать ее своей мамой.
– Печерская вам завещала апартаменты?
– Ну, самой-то мне берлогу невозможно было тогда купить, – отбила подачу пожилая женщина.
– Почему тогда вы не остались жить там?
Бывшая медсестра криво улыбнулась.
– Заканчивайте бродить вокруг да около. Наверное, знаете про завещание? Две комнаты достались мне, а две – Карелии, ее другой помощнице.
Я молча кивнула.
– Ломоносова намного удачливее оказалась, – тихо признала моя собеседница.
– Взлетела ракетой! Повезло. И всю жизнь Господь ее на саночках катает, шубку на плечи накинул. А про меня Боженька забыл. Одной – оладушки каждое утро, другой – колотушки. Почему так? Я в юности красивее Ломоносовой была, на ту без слез нельзя было посмотреть. Но все мужики богатые – артисты, режиссеры, художники – вокруг нее хороводы водили. А я никому была не нужна. Зарплата нищенская, работа тяжелая, с ночными сменами.
