— Я не позволю ей тратить свои лучшие годы на эгоистичного мудака.
Я распахиваю ресницы. Мама никогда не позволяла ругаться подобными грязными словами.
— То есть вы считаете, мне стоит взять малознакомую девицу замуж? — Виктор вскидывает бровь.
— Как в нее тыкаться, так она не малознакомая девица, — цедит сквозь зубы мама, — а как ответственность нести, так мы в кусты?
Я сажусь на кровать и прячу лицо в ладонях. Виктор смеется и уворачивается от новой злой пощечины.
— Так, руки держим при себе.
— Да я тебя за свою дочь на части порву! Кобелина! У тебя баб других мало?! Решил на мою Кирюшу наскочить и жизнь ей испортить?
— Ма.
— А ты, дуреха мелкая, — разочарованно обращается ко мне, — на что рассчитываешь? Ну, снимет он тебе квартиру, цацками закидает, телефонами дорогими и что дальше? Выкинет, когда новую куклу найдет."
"— Вероятно, так и будет, — поднимаю усталый взгляд. — Ма, сбавь обороты. Мне и так тошно.
— Не пущу! Только через мой труп! Я тебе не позволю загубить свою молодость и красоту на беспринципного морального урода! И отец из него будет отвратительный, поэтому ребенка мы сами воспитаем, — скрещивает руки на груди, и понимаю, что мама тоже уже представила, как заплетает внучке косички.
— Алиментов, — она зыркает на удивленного Виктора, — нам не надо. Ничего от тебя, негодяй, не надо.
Виктор переводит обескураженный взгляд с мамы на меня, и хохочет.
— Харе Кришна, — в прихожую вваливается Игорь и кивает маме, — Харе.
— А это еще кто? — возмущенно охает она, смеривая его недовольным взглядом.
— Игорь, — сдавленно отвечает Виктор, усмиряя в себе новый приступ смеха. — Мой водитель.
Глава 23. Маменькина дочка
— Харе Кришна, — повторяет Игорь, приветствуя маму, и почему-то краснеет.
— Так, я не понял, — Виктор вопросительно изгибает бровь.
— Харе Кришна, — с придыханием говорит Игорь, подплывает к маме, берет ее за ручку и целует пальчики, не отрывая взора от ее бледного лица. — Харе Кришна.
Мы с Виктором переглядываемся, и я уточняю:
— Он выразил свое восхищение и невероятно очарован?
Игорь кивает, и щек мамы касается румянец смущения.
— Харе Кришна, — тихо отвечает она.
Мы опять с Виктором недоуменно переглядываемся. Мама рядом с плечистым и широким Игорем — хрупкая и маленькая, но очень злая.
— Ваш босс, — шепчет мама, вскинув голову, — мерзавец.
— Харе Кришна, — едва слышно соглашается Игорь.
Глаза Виктора вот-вот выпадут из глазниц на пол, а Игорь берет маму под ручку и уводит на кухню.
