Кто попросил? Вероятно, Басурин Виктор Макарович. Деточка, ты серьезно? — мурлыкает и как гаркнет, что стекла на окне позади нее вибрирует. — Он у вас и покупает эти сраные вагоны! И не десяток вагончиков, а сотню! Сотню вагонов! Сотню! Да он меня за эти вагоны во все щели без смазки отодрет, сука ты тупая! Где вагоны?!
Затем он кладет трубку и спокойно смотрит на меня:
— Я поторопила.
— Спасибо, — пячусь к двери.
— Пожалуйста, — она берет пилочку со стола и проходит ею по ногтям. — Сказали, после обеда всё будет.
— Хорошо.
— А если не будет, то сама к ним загляну, — смотрит на меня исподлобья, — так и передай Вите. Пусть не волнуется. Будут ему вагоны, как и цистерны.
— Ладненько.
— Дверь за собой плотно закрой, а то тут сквозняк. Спину продует.
Стоит мне выйти, как звонит мама. Я нехотя отвечаю, и после расспросов, как у меня дела и с кем я уже успела подружиться, предлагает испечь тортик и угостить коллег, чтобы стать своей. И, кстати, она уже все ингредиенты купила и будем мы сегодня вечером и ночью возиться с коржами и кремом, а для Виктора мы обязаны приготовить фирменный десерт.
— А у нас есть фирменный десерт?
— Заварные пирожные.
— Ма, он сладкое не любит. Он кофе пьет горький и черный, как его душа.
— Ну вот. К кофе будет сладенькое.
— Ма, это лишнее.
— Важно выразить ему благодарность за то, что он дал шанс и поверил в тебя. Да я ему уже пообещала.
Начинаю понимать, почему мой отец сбежал от нее, а если бы не сбежал, то он бы спился или сошел с ума.
— Сказал, что будет рад попробовать твои пирожные.
Но ведь двусмысленная фраза, разве нет? В ней прямо сквозит гнусный намек, от которого у меня пустая ладонь сжимается в кулак, которым я намерена дать по лицу Виктора.
— Беги, зайчик, не буду тебя отвлекать.
И зайчик топает ногами, крепко сжав кулаки. Так и входит в кабинет Виктора без стука.
— Во-первых, договор с вагонами будет, но после обеда, — зло выдыхаю я перед его столом.
— А во-вторых? — он поднимает взгляд.
— Моя мама вам не подружка, чтобы она вам пирожные пекла.
— Кстати, она меня предупредила, что ты будешь упрямиться и прощупывать границы. Ты была сложным ребенком, да?
Я сжимаю переносицу, массирую ее и обдумываю, как мне избавится и от мамы, и от Виктора. Пока у меня нет вариантов, кроме как жить на вокзале, но подозреваю, что если я сбегу, то мамуля кинется меня искать и попросит помощи у того, кому она пообещала пирожные. И он ей не откажет.
