Итог этого поцелуя был опять-таки закономерен… Причем поначалу кое-кто действительно пытался быть степенным и медленным, но темперамент взял верх. Только я, конечно, не жаловалась и не роптала. К счастью добавилось удовольствие – столь же буйное, как и сам Ринар.
Глава 15
А часом позже, когда первый голод был утолен, я стала свидетельницей занятной картины… Лежа на сильно измятом алом покрывале, наблюдала, как его величество спрыгивает с постели и окидывает пространство цепким взглядом. Затем отходит, подхватывает с пола расшитую золотом и серебром куртку и запускает руку во внутренний карман.
А достав два очень знакомых листка, отбрасывает куртку и устремляется к тумбе, стоящей близ кровати…
Правитель Накаса присел на корточки и приложил к углублению в резном узоре свой перстень. После этого перед ним открылся сейф, в котором оба наших списка и исчезли."
"Момент слегка удивил, но объяснение оказалось совсем не романтичным. Никаких «хочу сохранить на память о твоем чувстве юмора, милая» не прозвучало.
А просто:
– Чтобы Визо случайно не отыскал.
Я вновь удивилась, но тут же поняла: в том, что Визо роется в карманах Ринара, нет ничего особенного. Ведь заниматься одеждой величества – его работа, только и всего.
Учитывая характер слуги и его интриганские наклонности, поступок короля вызвал прилив благодарности. А Ринар эту благодарность точно почувствовал и незамедлительно таким настроением воспользовался.
– Как насчет совместного приема ванны? – щуря свои голубые глазища, хитро предложил он.
Я испытала толику смущения, но, подумав, отказываться не стала. Ну а спустя еще три часа…
Уже чистая и бесконечно расслабленная я лежала в кровати, чувствовала тепло расположившегося рядом мужчины и понимала – нет, не уйду. Даже если станут выгонять и выпихивать, вцеплюсь клещом, но этот мир не покину.
В том же, что касается Ринара – если в процессе совместной жизни он будет хоть изредка вести себя так же, как сегодня вечером, то я согласна на любые условия.
И ответных ультиматумов не предъявлю. Хотя…
– Дорогой, – потянувшись, позвала я.
Потом повернулась на бок и, водрузив ладонь на широкую мужскую грудь, принялась выводить пальцами узоры. Ринар точно ничего против склонности к таким вот художествам не имел, но руку мою все-таки поймал. Поднес к губам, поцеловал пальчики и лишь после этого откликнулся:
– Да, дорогая.
Мм… Слово «дорогая» прозвучало в его устах так, что я невольно начала таять.
