Я быстро понял, что для того, чтобы не выкидывать деньги на ветер, не коллекционировать шлак и собрать серьезную коллекцию, нужно получать опыт и тренировать особое чутье.
— Но если настоящих специалистов мало, как так вышло, что вор забрал самый ценный экспонат вашей коллекции?
— Зришь в корень. — Шеф посмотрел на Веру одобрительно, и она сразу взбодрилась. — Как такового рынка нэцке в мире не существует. Это очень закрытый мир, куда допускают только избранных, я потратил несколько лет, чтобы в него попасть, и думаю, что до сих пор до конца не стал там своим.
Чтобы нового человека впустили в дом и показали коллекцию, нужна хорошая репутация и желательно письменные гарантии благонадежности от ведущих мировых фирм, работающих на рынке антиквариата. Я никому особо не рассказывал о моем увлечении. И именно поэтому держу коллекцию на даче, а не в городской квартире. Тут никто, кроме семьи, не бывает.
Это Вера знала и без напоминания. Дачный дом был своего рода отдушиной, раковиной, в которой Молчанский укрывался, чтобы отдохнуть.
Он никогда не проводил на даче семейных праздников и дружеских посиделок. С партнерами встречался в ресторане, с друзьями — в городской квартире. Выезды на природу с шашлыками, конечно, случались, но для этих целей Вера снимала Молчанскому какую-нибудь элитную базу отдыха.
Шеф рассказывал дальше. Довольно быстро он втянулся в новое увлечение, хотя оно и оказалось крайне затратным. Цена на редкие старинные миниатюры начиналась от пяти тысяч долларов. В увлечение нужно было инвестировать большие деньги и относиться к нему серьезно.
Конечно, о самой дорогой скульптуре их слоновой кости в мире — том самом «Кирине», о котором упоминал вчера Дима, Молчанский даже не мечтал, но вот воина Витанабэ-но Цуна «выпасал» довольно долго, собирая деньги, в деталях представляя, как завладеет маленькой фигуркой. И вот ее украли.
— Что чувствует человек, у которого свистнули пятнадцать миллионов рублей? — спросила Вера.
— У меня, как выяснилось, со счета свистнули еще двенадцать! — в сердцах сказал Молчанский.
— Потому что, хочешь верь, хочешь нет, но вся эта афера с подставной фирмой — точно не моих рук дело. Так что чувствую я себя, как лох, которого обвели вокруг пальца. Но я точно выясню, кто это сделал. В этом даже не сомневайся.
— А те, остальные три пропавшие фигурки были следующие по стоимости в вашей коллекции? То есть я хочу спросить: пропало самое ценное?"
"— Да. — Молчанский снова усмехнулся, но хорошо, по-доброму.
